Ярость on-line

Отчего-то Волк предчувствовал, что Череп скажет именно ЭТО. За какое-то мгновение. А потому не успел подготовиться. Имя злополучного клуба /одно единственное, самое обычное слово/ резануло по сознанию с безжалостностью бритвенных лезвий. На ум полезло многое, что Курт взял из «Лавины» с собой – золотистые локоны, рассыпавшееся по красным лужам и зеркальным осколкам – регулярно приходившее в ночных кошмарах, отчего Страйкер просыпался в холодном поту.

– Конечно, помню. Красивая женщина.

– Я не про нее, – отмахнулся Череп. – Все еще ее не забудешь?! Она просто труп, как миллионы других. Не лучше и не хуже. Выбрось эту тварь из головы. Я о дискотеке.

Курт молчал.

О дискотеке. Что тут неясного?..

– Помню. – Свет прожекторов, разбитые зеркала, раскаленные пули; трупы в крови.

Как такое можно забыть?..

– Я оставил ее на десерт, – признался Череп. – Разве ты не знал, что это ИХ точка?

– Какое мне дело?.

.

– Правильный подход. Но хватит болтать. – Развернувшись, бандит направился к лестнице. – Шикарное заведение, баснословный доход. Это их на какое-то время отвлечет – пока, разумеется, не расколется Бэнкс. Сегодня в клубе будут танцы, – Череп рассмеялся, /словно пролаял/. – В ту ночь, когда ты там работал, у каждого привратника в кармане лежали несколько тысяч… Сегодня, к счастью, без затрат.

Страйкер шагал следом. Помимо ненависти к поражениям Череп испытывал не менее стойкую антипатию к неоправданным /но, как правило, и к вполне обоснованным/ тратам денежных средств.

Каждый доллар в Ордене был на счету. Это казалось тем более странным, что Череп обходился без толпы аудиторов и бухгалтеров. Все делопроизводство размещалось в его бритой голове. Исключительная прижимистость главы Ордена стала притчей во языцех, – в том числе среди «коллег».

– Это будет весело!.. – приговаривал Череп, спускаясь по ступенькам.

 – Это будет замечательно!..

Волк буравил взглядом худую спину, затянутую в черную кожу плаща. Он порядком устал и хотел спать. Менее всего его прельщала перспектива мчаться в «Лавину» на погром, дабы утолить неестественную тягу Черепа к разрушению… Но отказаться – означало проявить слабину. Глава Ордена не терпел каких-либо слабостей (за исключением двух-трех собственных), и жестоко подавлял таковые в подчиненных.