Ярость on-line

Вне сомнения, ему нет никакого дела до тусовщиков, растрачивающих энергию в нелепых плясках. Более того, эти – с позволения сказать, – личности были Курту глубоко омерзительны.

Однако, он не видел смысла в лишних жертвах. Не видел и тогда, когда на арене его клинки выпускали кишки из какого-то бедолаги, которого Страйкер (!) даже не знал. Убийство, не отягощенное мотивом. Просто потому, что этого хотел Хэнк Таран. С тех пор НИЧЕГО не изменилось. В Ордене, на плодородной почве человеческих пороков, произрастали сорняки и похуже.

Череп собирался рискнуть чьими-то жизнями просто оттого, что у него появилось такое желание. Как водитель пассажирского автобуса, накурившийся марихуаны в самый разгар рабочего дня.

Волк не успел.

Длинные пальцы Черепа – пальцы пианиста или убийцы, – опустились на гашетки. [Время сгустилось, потекло вязкими потоками. Примитивные ритмы из четких, непогрешимых контрапунктов превратились в невнятное мычание.] Оба курка с неудержимостью гильотин клацнули о бойки.

Бойки врезались в капсюли. Внутри русских пистолетов произошел несложный процесс преобразования одного вида энергии в иной. Затворы дернулись взад-вперед, выплевывая гильзы и снимая патроны с обоймы. Стволы брызнули тугими струйками голубого дымка. Отдача.

…А пули уже мчались к цели.

Гангстер трижды нажимал на крючки, и трижды ТТ выпускали из себя металлических пчел. Выстрелы гремели над волчьими ушами, но Курт не обращал на это внимания. Он просто смотрел.

Да и что, по сути, он мог предпринять?.. В голову упорно лезли глупости: сцена из китайского фильма, где герой не позволял противнику спустить курок, удерживая этот самый курок ПАЛЬЦЕМ. В гонконгском кино и не такие фокусы выделывали. Волк же сомневался, что смог бы воспрепятствовать (самому ловкому ганслингеру, какого Курт видел) выстрелить Черепу.

Бандит опустил русские пистолеты. Улыбка намертво приросла к бледной физиономии.

Время, закусив удила, помчалось вскачь.

Страйкер обернулся. Взгляд пронесся над сотнями голов, пробился сквозь лазерный ливень и осторожно ощупал цель. Можно было сомневаться, спорить, причем не без оснований: расстояние слишком велико, трос – тонок, а стволы – древний хлам.

Тем не менее, эти аргументы, независимо от обоснованности, разбегались, точно дворняги от льва, при появлении единственного, по-настоящему неопровержимого факта.

Стрелял-то Череп.

А это все кардинально меняло.