Ярость on-line

Лицо – такое же бледное, как всегда.

Однако, смысл Череп уловил.

Кивнул.

По тропке, проложенной передовым отрядом [девушек на высоких каблуках], следовали группки поменьше. Двое, трое, четверо. Поймав боковым зрением движение, Страйкер метнулся в сторону. Первого безволосого он отшвырнул сильным пинком (хр-р-рясь!!!) по ребрам. Второго – левой (бабах!!) лапой. А потом неожиданно понял, что в другой руке (по-прежнему) находится бейсбольная бита. Один-единственный удар (бац!), и третий тусовщик отлетает на несколько метров.

Объективных причин для этой жестокости не было. Просто Курт не МОГ остановится.

Видел, как труба размозжила череп ни в чем не повинного человека (просто потому, что ему не повезло находиться В ЭТОМ МЕСТЕ, В ЭТОТ САМЫЙ ЧАС). Трубу держал Череп. Но виновен в случившемся был Волк. Не толкни он гангстера, и ничего бы не произошло. Дубина прошла бы выше. Если бы Череп – треклятый ублюдок, – соблаговолил оглядываться по сторонам, и отошел бы в сторону.

Однако…

Страйкер своими лапами спас бандита /ценой другой жизни/.

Причина – крайне проста, как и всякая истина. Прежде всего, Курт опасался за собственную шкуру (отталкиваясь от отвлеченных концепций и косвенных доказательств, что в сосудах его мозга дрейфует микроскопическая, полностью автономная бомба). Чтобы спасти оную шкуру, Волк, ненароком пожертвовал посторонним человеком. Сберег жизнь Черепа. Человека, которого он сейчас ненавидел, пожалуй, больше Тарана, Лысого Хью [сотоварищи]… И, как ни странно, больше самого Ковбоя (далекого, недостижимого, почти мифического Ковбоя, обитателя местного Олимпа).

В этом состояла печальная правда. Страйкер привык смотреть в лицо своим демонам.

Взмыв в воздух разъяренной пружиной, он обрушился на безволосых, что бежали меж разбитых столов. Удары, пинки, тычки битой – все смешалось в диком водовороте. Тусовщики разлетались беспомощными марионетками. Каким-то образом /из Главной рубки своего милитаризованного разума/ Курт, однако, ухитрялся держать себя в стальных тисках самоконтроля.

Он ни разу не пустил в ход клыки, а удары наносил битой или кулаком. Смертоносные когти – Волк по-прежнему точил их до самоубийственной остроты, подчиняясь «гладиаторской» привычке, – таким образом, оставались невостребованными. Он прыгал, валил с ног, пинал…

Пока не опомнился, с удивлением обнаружив, что бить, в сущности, некого.

На ногах остались лишь «черепа». Включая самую ГЛАВНУЮ ШИШКУ.