Путь в Шамбалу

Любое движение согласуется с дыханием, а дыхание не должно спешить. Естественное, тонкое, лёгкое. Движение к себе – вдох, от себя – выдох, открытие – выдох, закрытие – вдох. Шаг может быть на два вдоха-выдоха, а лучше на четыре. Затем это отпустит вас, как вы отпустите своё желание чему-то быстро научиться. Все произойдёт само собой.

Аржан вспомнил медитацию осознанного дыхания, все было похоже и не похоже. Шаг за шагом давал все большее освобождение. Через несколько дней медитация Чанкама превратилась в полёт.

Становилось свободным не только тело, но и дух, разум. Сознание не пыталось мешать, наступало просветление. Ему вдруг вспомнились те комплексы движений, что практиковали его давние товарищи по приходу в Лхасу, его китайские друзья.

Распевание мантр, обязательное в вечернее время на крыше монастыря для всех монахов, кроме старших, сначала казалось мукоц в зимнее время, но оптом вошло в привычку. А сами мантры поомгали погрузиться в другой вид медитации и следовать древним ритмам.

Эти медитации сопровождали его все четыре года обучения мудрости тибетских лам. И все эти четыре года теперь чередой вставали в его воспоминаниях…

Школы мудрости тибетских лам – келугпа

Первая зима

Тёмные коридоры и залы монастыря, только редко освещавшиеся жировыми лампадами и свечами во время чатинга, каждое утро сменялись пронзительным светом гор, окружавших Лхасу. После сырых осенних месяцев зима пришла быстро, снежники гор как бы спустились в долины, мороз сковал землю, и студёные ветра ночами выдирали каждую частичку оставшегося тепла из человеческого жилья.

Но зимние лучи солнца так ярко блестели на чистом снеговом покрывале гор и редких клочках снега в любой неровности, откуда его не смог выгнать ветер, что ночные страхи забывались.

Глухо зазвучал монастырский колокол призывая к началу дня. Утренний чатинг и медитация в то время, когда солнце только коснулось далёких вершин, и они окрасились нежно-розовым светом.

Аржан медленно вынырнул из тёмных глубин подсознания, что приносили фантастические сновидения, и неумело замотавшись в сукно верхней мантии Зен, выглянул в проход между кельями-кути. Тени монахов и послушников уже сновали в коридорах.

– Цзун, Цзун, вставай! Опять наставник тебя пожурит за заспанный вид. Побежали умываться.

– Ну Арчи, ну самую кроху еще поспать, я только согрелся.

– Вставай сейчас же, – Аржан со смешком стащил с товарища сукно мантии.