Странный талант Винни

Вскоре они проехали гостиницу побольше, тоже пустую, с заколоченными окнами первого этажа и поблёкшей вывеской «Отель «Аббатство». Мама медленно въехала на кольцевую развязку и сделала круг у красной телефонной будки.

– Она что, боится задавить кого-нибудь в этом вымершем медвежьем углу? – пробормотала Сесилия.

Слева возникла церковь, которую, по-видимому, превратили в паб, о чём свидетельствовала вывеска с ярко раскрашенной птицей, кружкой и надписью «Феникс».

Напротив паба была булочная.

Свет в витрине не горел, «Единственная и неповторимая булочная» была закрыта.

Сесилия устало откинулась на спинку сиденья:

– Как хорошо, что я захватила ноутбук. Найду себе тихий уголок в таинственном доме у моря, посмотрю последнюю серию «Преступления Икс», а потом мы, надеюсь, смоемся куда подальше.

Сесилия обожала криминальные сериалы и смотрела их взахлёб, чего родители, знай они о вкусах дочери, наверняка бы не одобрили.

Дорога шла через луга, на которых паслись овцы, белеющие пушистыми шариками в густой зелёной траве.

Время от времени встречались живые изгороди и серые каменные стены. Дорогу то и дело перегораживали шлагбаумы с надписью «Частное владение», и Винни приходилось выпрыгивать из машины, чтобы открыть проезд. Другие указатели предупреждали о близости скал, с которых, судя по изображению на знаках, иногда срывались валуны. Фигурки детей на дорожных знаках были перечёркнуты красным вместе с изображениями велосипедов, собак, лошадей и обычных туристов.

– Интересно, здесь хоть кому-нибудь что-нибудь разрешено? – недовольно протянула Сесилия.

– Можно быть овцой, – ответила Винни.

Когда ещё через пять минут путешествия по бесконечным лугам с овцами машина, увязнув всеми четырьмя колёсами в песке, наконец остановилась перед высоким, покосившимся сиреневым домом, дети пришли в восторг.

– Господи, неужели нельзя хотя бы расчистить подъездную дорожку?! – жалобно спросила мама, открывая дверцу.

– Просто тебя всегда заносит слишком далеко в дюны, – ответил отец, Том Уоллес-Уокер. Он любил жену и за остроту ума настоящего учёного, и за непредсказуемость. После свадьбы он взял её фамилию, потому что ему нравилось, как она звучит: не то что его собственная – Смерди. «Благодаря моему решению вы избежали множества потасовок на школьном дворе», – с довольным видом не раз напоминал он дочерям.

Дети выбрались из машины и огляделись.