Страшная тайна смартфона. Продолжение

Ильин внимательно изучил бумаги, быстро вскинул голову – в голубых узковатых глазах вспыхнул радостный огонек:

– Знаешь, любезнейший, пока вы несли зеркало, я прикидывал, а что если тебе стать моим управляющим? Полагаю, справишься! Коли удастся тебе установить зеркало, не повредив его, да так, чтобы с рабочими ничего не случилось, да к балу как следует подготовиться – на другой же день и приступишь к новым обязанностям. – Юрий Николаевич отметил про себя, что голос у Ильина негромкий, скорее даже, тихий, но в нем столько силы, что он заполнял собой все пространство кабинета.

«Делай, что должно, а там – будь что будет», – вспомнил Юрий Николаевич и решил, что если так складываются обстоятельства, нужно согласиться.

И он согласился, и тем самым в очередной раз подписал себе приговор.

Мягкие шаги осторожно отошли от кабинета и быстро сбежали по лестнице.

– Но это потом, после бала, – продолжал Ильин. – Ровно через две недели. Ты пока поприкидывай, кого вместо тебя назначить.

Юрий Николаевич кивнул.

– Как только закончится бал, а потом – званый ужин – шутка ли сказать, самое большое зеркало в мире не где- нибудь в Петербурге, Москве или в просвещенной Европе, а у нас, в Сибири, – двинусь в Америку, посмотрю, как там золото добывают, какие механизмы используют. У нас же все вручную да вручную – люди устают, выработка небольшая. Как уеду – так приступишь к своим обязанностям. А сейчас за работу – за разборку крыши, установку зеркала отвечаешь ты.

Евстафий Митрофанович вынул из нагрудного кармана часы, открыл золотой корпус, сказал:

– Все, мне пора. На прииске Острый несчастный случай, надо разобраться. Помочь семье пострадавшего.

Вот тут-то Юрий Николаевич и заикнулся о повышении оплаты мужикам.

– Почему бы и нет? – сказал Ильин. – Хороший труд должен хорошо оплачиваться.

Спустя два часа Юрий Николаевич уже руководил разборкой крыши.

Глава 10

Дело двигалось! С утра необходимая часть крыши была разобрана, после обеда приступили к самому сложному: переносу на толстых веревках драгоценного груза с улицы внутрь дворца, да так, чтобы не было на нем ни единой царапинки.

Солнце к этому времени палило во всю мощь, по лицам рабочих стекал пот. Мучился от жары и Юрий Николаевич. Да еще сюртук, как ему казалось, сдавливает грудь, не дает дышать.