Страшная тайна смартфона. Продолжение

Не надо быть психологом, чтобы понять, что как раз из-за него и кипят страсти в стане горничных.

Позже всех пришли кухонные работники во главе с шеф-поваром Пьером. Оказалось, что Пьера Ильин выписал из Франции еще три года назад, и, несмотря на то, что контракт подходил к концу, Пьер не собирается возвращаться на родину. Прижился.

Из кухонных работников, кроме Пьера, запомнились двое: Пелагея – женщина низенького роста с преданным взглядом – и Варвара – деваха с воинственным выражением лица и гренадерским телосложением.

Глава 13

Юрий Николаевич решил, что пора начинать.

Сунул руку в карман, чтобы достать листок с планом выступления, и почувствовал слабость. Листка не было, вероятно, забыл у себя в комнате. Что делать? Он растерялся. Вся запланированная речь вылетела из головы.

Время шло. На Юрия Николаевича смотрели те, кому удалось оставить на время свои обязанности, а он молчал, не в силах собраться с мыслями. Наконец, решил хоть с чего-то начать и громко произнес:

– Товарищи! – и осекся.

«Нет, не то», – подумал он. – Дорогие ученики! – Опять не то! – Коллеги! Друзья! – Кажется, то, что нужно. – Со многими из вас мы работаем вместе не первый год и хорошо знаем друг друга.

Сделав небольшую паузу, Юрий Николаевич продолжал:

– Но порой, чтобы оценить то, что дала тебе судьба, нужно попасть в экстремальную ситуацию. – По лицам некоторых учитель понял, что они не знают, что такое экстремальная ситуация, но решил не уточнять понятие этого слова и продолжал: – Как вы знаете, мне посчастливилось целый месяц нести в этот дворец драгоценный груз – зеркала.

И вот тогда-то, в дороге, я и осознал, что всем нам несказанно повезло в том, что у нас такой замечательный хозяин.

Все дружно закивали.

– А ведь далеко не везде прислуга живет в таких условиях. Вы даже не представляете, какому насилию подвергается она в некоторых местах! – Тут он вспомнил информацию, которая совсем недавно попалась в Интернете. – Приведу пример: в 1902 году… – В столовой возникла странная тишина.

 – Ой, простите, в 1872 году в Яузскую больницу Москвы поступила 15-летняя девочка, которую истязали самым страшным образом…

По лицам подчиненных учитель понял, что никогда и никому из них не приходилось слушать столь умную, столь пламенную речь, и продолжал в том же духе, совершенно забыв о том, для чего он всех собрал.

Вдруг он поймал себя на мысли, что его повело не туда, что главного-то еще он не сказал, и решил срочно исправить ситуацию.