Проклятый капитан. Колдовской знак

Тиана сдавленно охнула, когда оказалась сверху, невольно прижав Эрика собой. Попыталась отстраниться, но он уже мягко привлёк её к себе, не дав этого сделать. Провёл руками по талии и выше, чувствуя на себе тяжесть и мягкость груди, напряжение и порывистое дыхание, с которым девушка пыталась освободиться и что-то сказать.

– Ньет, – едва слышно выдохнула она ему на ухо.

Кровь уже стучала в висках, гнала желание и нетерпение по телу. Застёжка серого плаща, окутывающего их обоих, поддалась легко.

Эрик сдёрнул его на землю и перевернулся, оказавшись сверху. Медовые кудри в косах растрепались и рассыпались, открыв бледное, но с ярким румянцем лицо. Встревоженный и вместе с тем отчаянный карий взгляд. Маняще горели губы, что-то шептали на ивварском, ничего не разобрать.

Эрик опустился ниже. Его ладонь снова прошлась по талии, по бедру, с которого отчасти сползла плотная ткань серого одеяния. Дурацкое, слишком длинное платье давно хотелось стянуть.

Эрик нащупал ряд пуговиц сбоку. Тиана сжала его ладонь, не давая забраться выше, но он только прильнул к её губам.

Он почувствовал, как та вздрогнула под его руками, как жар коснулся и её лица. Дразняще провёл языком по губам, чуть прикусил нижнюю и только потом на миг отстранился:

– Ньет? – разгорячённый, он всё же взглянул вопросительно.

Карие глаза больше не были туманными. Они горели лихорадочно, горели, как и щёки, и на миг Эрику показалось, что она, как и он, уже не видела своего будущего.

Было только сейчас.

Сейчас он ничего не может ей сделать. И Эрик весь перед ней, простой и такой, какой есть. И она ещё может его остановить… наверное.

Не дожидаясь ответа, он продолжал раздевать её, ловко расстёгивая пуговицы на боку. Будто ёжась от проникшего к телу прохладного ветра, Тиана сама подалась ему навстречу, и Эрик перестал себя сдерживать. Глухо зарычав от нетерпения, он наконец освободил девушку от ненавистного одеяния.

Быстро сбросил и с себя рубаху и снова приник к её губам, согревая Тиану жаром своего тела.

Её руки уже гладили его грудь, стискивали напряжённые плечи. Горячее безумие будто охватило обоих. Тиана прижималась к нему, не давала надолго оторваться от её губ. Страсть оглушала, и Эрик, точно в туманном бреду, слышал только гулкое биение сердца, кровь, шумящую в висках, и тихие стоны Тианы, что прижималась к нему всё тесней.