Ясное солнце Алтая. Повесть

Тяжесть работы от условий жизни не изменялась. И подспудно хотелось схитрить, не пойти на работу, выискать себе что полегше. Каждое утро вспоминались эти морозы, тяжесть снега на ветвях, глубина его от дерева к дереву. Тяжесть пилы и клина, которые углами давят на спину через бушлат. Расходившись днём, поправившись чифером, посмеявшись с работягами, каждый вливался в обыденность, работал. Но каждый вечер тяжёлым грузом ложилась эта работа на плечи, что б сжать сердце утром, заставить застучать в мозгу шальным мыслям.

К февралю начинает крутить ветрами, играть вьюгами, засыпать зимники и дороги. Качается лес, качают шапками кедры в сером небе. Кажется, что и не выходило солнце сегодня, серая мгла и колючий снег горстями в лицо. Редкие дни просвет в небе, и опять вьюга и ветер рвет верхушки кедров и пихт, гудит в поселковых трубах, метёт по улицам. Только в распадках лесных чуть тише, туда и наметает за зиму снегу, что по горло.

И все лесные люди тяготятся долгой зимой, переживают её на долгом терпении.

Весь леспромхозовский народ знает, что зима – самая работа и самые заработки. Мороз сковывает болота, позволяет проложить зимник в самые дальние угодья, позволяет взять лес оттуда, откуда летом его не вывезешь. Тяжёлая работа от света до света, в лютые морозы и без выходных ровняет всех, кто связан с лесозаготовками. Ровняет вольных и зеков, ровняет и подгоняет под одну планку плохих и хороших, добрых и злых. Делает соратниками и братьями поневоле. От того они все и похожи привычками и ухватками, достоинствами и пороками. Тяжелый труд изматывает и заставляет иногда забыться в пьянке, дать чуть отдохнуть душе и телу от непосильного напряжения.

От воспоминаний у старого лесника сжало сердце и руки как будто морозом стянуло, закоченели пальцы на минутку, остыли пятки вспоминая, как примерзали портянки в войлочных китайских бурках. Он потянулся за стаканом, налил в него по краю и выпил длинными глотками.

«Долгая зима, вьюга кутерьма, в сердце лёд.

Ветер загулял, воет как шакал, вышки рвет…»

Тот самый август

Тот самый август, сияющее солнце и пыльная зелень тополей на проспекте Ленина. Сквер скатывающийся к Оби потрескавшимся асфальтом и скамейками пешеходной части. Грязный родной железнодорожный вокзал Барнаула с двумя зданиями, большим и маленьким, которые возвращали своим видом к Красноярску, Абакану, да и вообще в конец XIX века.