Сила и ярость Юга

Того, как ты поступил с Рианом, я тебе не прощу.

– Он прекрасно знает, в чём именно виноват, – усмехнулся отец, потерев подбородок и глядя на Ясмин в упор.

– Значит, вовсе не в том, что позволил мне сесть на необъезженную лошадь, да?..

Ясмин смотрела в упор ровно так же, прекрасно понимая весь невысказанный смысл. Про домыслы, про её репутацию, про запретную тягу к тому, к кому её не должно быть никогда. Потому что они неровня.

Однако это никогда не мешало отцу иметь связи с любой симпатичной девицей, работающей в доме! Как же удобно быть мужчиной.

Ясмин стиснула кулаки.

– Хорошо, отец, – холодно добавила она. – Это не повторится. Но и ты больше никогда не смей бить его розгами, слышишь? Иначе забудь о том, что у тебя вообще есть дочь.

Отец молча покинул комнату, но Ясмин чувствовала, что задела его за больное, вспомнив мать и упрекнув в жестоком обращении с остальными. И пусть. Зато больше он не посмеет обращаться с ней, как с неразумным дитятей, пусть знает, что Ясмин давно выросла и прекрасно всё понимает.

С того дня их отношения изменились – не совсем, но ощутимо. Будто с этих пор в деспотичный тон отца вмешалась крохотная толика уважения, позволившая им со временем стать если не равными, то хотя бы близкими к тому.

Потому что их на самом деле объединяли две вещи: преждевременно ушедшая в иной мир кирия ди Корса, мать и жена, и щедро залитая солнцем плантация Джосси, которой принадлежали оба их сердца…

К тому времени, как они приблизились к дому, невзирая на весь кошмар происходящего, в животе засосало от голода.

Она ведь не ела ничего со вчерашнего вечера, а солнце близилось к полудню. Ясмин выпрямилась, с наслаждением чувствуя, как горячие лучи гладят бронзовую на свету кожу. Тепло растекалось по телу и успокаивало.

Вальдер вёл лошадь в поводу и последние несколько шагов двигался тяжело, с непривычки явно устав от жары. Глаза его щурились от яркого света, на лбу выступили капли пота. Он вышел чуть вперёд.

Облегающие штаны и высокие сапоги были измазаны грязью, непривычный наряд в их землях, где любят свободную и лёгкую одежду. Ясмин отвернулась и отбросила волосы с плеча.

Сейчас все увидят её в таком виде на лошади чужака. Что подумают слуги? За кого её примут, за проигравшую сражение девчонку? Отец ведь долго готовил её править вместо него, не выдавая замуж, будто не доверял ни одному из многочисленных женихов, что уже лет восемь добивались руки Ясмин.