Забытая тетрадь

Два с небольшим года я провёл в этом сладком завораживающем сне, почти не приходя в себя между банкетами по поводу открытия очередной выставки и закрытыми вечеринками каких-нибудь местных светил.

Потом что-то произошло. Моя вторая книга, как и первая, заслужила одобрение критиков и внимание читателей, и издатель, окрылённый успехом едва ли не больше, чем я сам, заключил со мной контракт на третью и выплатил неплохой аванс. Мы расстались очень довольные друг другом, и, пожав ему руку, я отправился восвояси – работать над третьим шедевром.

Вернувшись домой, я традиционно плеснул себе бурбона, уселся за письменный стол и добросовестно постарался придумать, каким будет скелет моей новой книги. Ничего не случилось. Сознание представляло собой лист, такой же девственно-чистый, как тот, что я несколько минут назад заправил в пишущую машинку. Я отхлебнул из бокала и побарабанил пальцами по крышке стола. Это не помогло. Спустя час сидения за столом ситуация не изменилась.

Спустя полтора я плюнул на всё, решив, что у меня ещё полно времени, натянул пиджак и отправился пешком через парк на очередную приватную вечеринку очередного «гениального художника с ультрановым видением».

На следующий день, мучимый жестоким похмельем, я вообще не смог заставить себя сесть за стол. Примерно в таком режиме: вечеринка – похмелье – угрызения совести – прошла неделя. Спустя еще одну я понял, что нужно менять образ жизни. Когда до момента сдачи первой порции материала оставались считанные дни, мне кое-как удалось заставить себя снова усесться за стол.

Но тут вместо того, чтобы продуктивно поработать над книгой, я начал заниматься самозапугиванием. Да, мои первые две книги оказались совсем неплохими. Но что если это был максимум, на который я способен? Что если мне больше не удастся выжать из себя ничего даже приблизительно столь же хорошего? Что если я опозорюсь или меня заклюют критики? Эти иррациональные страхи, касавшиеся моей новой книги, которой в реальности ещё даже не существовало, окончательно парализовали меня, заставив погрузиться в тёмные пучины паники.

И вот, когда настал день сдачи первой части, я шёл навстречу с издателем с лёгким портфелем, пустой головой, но тяжёлым сердцем. Не то, чтобы я сильно нервничал – такое случается, творческие люди сталкиваются с кризисами и им бывает необходимо дополнительное время.