Стучитесь в личку

Чупа-чупс среднего размера тоже восемь-девять минут сосешь, я засекала – но как они необычайно быстро пролетают! Как-то я поделилась своими наблюдениями с Федоренкой, а она говорит:

– А ты, пока в очереди сидишь, чупа-чупс соси.

Но разве же я об этом?

Я сильно поначалу скучала. Особенно по папе.

– Мам, а где все папины фотографии?

В альбоме вместо папы пустые прозрачные кармашки.

Она молчит.

– Он скоро приедет?

– Скоро, – говорит мама. – Ты же знаешь, папа у нас в ответственной командировке.

Он страшно занят.

– Он все время занят.

Вот ответьте: разве могут камни, пускай даже синие или вообще серо-буро-малиновые в клеточку, быть важнее, чем собственная дочь? Могут, по-вашему?

– А ты потерпи. Уже скоро.

Это наше с мамой «скоро» тоже ужасно долго тянулось. Целых четыре года.

* * *

Я открываю альбом и рисую вид из окна. С натуры рисовать очень полезно, от этого развивается наблюдательность и внимательность к мелочам. Вот, например, стоит у дерева собака на четырех лапах.

А художник может увидеть, что у нее их три. Или вообще двадцать шесть – когда она понесется вскачь. И это будет правда. И никакой очевидности это не противоречит. А знатоки придут и скажут: нуу, голубчик, так не бывает! Или что-нибудь еще похлеще. Но художников, кстати, это никогда не останавливало.

Сиреневое от заката море, розовое небо и белая точка на золотом берегу. Если соединить эти цвета в одной картине, будет гармония, а если перемешать – просто грязь. Акварель – не гуашь, она не прощает нам, художникам, ошибок.

Белая точка – это баба Лиза. Она неподвижно сидит на складном табурете, в широкополой шляпе из соломки и смотрит вдаль.

Я встаю рядом. Мне четыре года, и я не выговариваю букву «р».

– Тебе глусна?

Баба Лиза молчит, но мне и так все понятно.

– А почему?

– Не знаю, Собачкин. Бывает, что человеку грустно просто так. Безо всякой на то причины. По-моему, это называется меланхолия… или как-то там, – бабушка чему-то улыбается, и от этого у нее делаются потусторонние глаза.

 – Когда мне грустно, я прихожу сюда, на этот берег, и смотрю вдаль.

– Почему? – снова спрашиваю я.

– Я хочу увидеть Морскую птицу.

– Да? А какую?

– Такую – голубого цвета. У нее благородная осанка, человеческие черты и огромные крылья.

– Ничего себе! – мне даже не верится. – А лазве такие бывают?

– Конечно, бывают, – на полном серьезе говорит бабушка. – Только их не каждому дано увидеть.