Остаюсь с тобой. Лайза

Для меня это не просто глупая перепалка, о которой я завтра забуду, особенно если эта плитка действительно через неделю пойдёт трещинами или изотрётся.

Я прервался, выдохнул, но снова стал искать свою футболку, которая попалась мне в руки уже не единожды.

– Мне не безразлична судьба проекта. Это здание должно стать своего рода моей визитной карточкой… – Она замолчала. Наверное, соображала, стоит ли погружать меня в свои грандиозные архитекторские устремления. – Я предлагаю тебе пари. Об этом никто не будет знать, только мы с тобой.

Но если… Если я проиграю, при всех признаю свою ошибку.

Я уже не так отчаянно терзал свою сумку и её содержимое:

– Я не хочу с вами спорить. Между нами рабочие отношения, а это…

– Что не помешало тебе перечить мне у всех на глазах!

Я опустил голову и покачал, не решаясь посмотреть на неё.

– Что? Не готов так же бороться за своё мнение, как я? Я даже предлагаю тебе самому определить цену спора.

Это был уже не вызов! Это был удар… Удар вне правил!

Я отшвырнул от себя сумку, упёрся руками в стеллаж и повернул голову к Лайзе:

– Цену спора? Это – на что будем спорить?

– Да… – её голос вдруг задрожал, от нетерпения или от того, что на самом деле боялась моего согласия – я не понял.

И тут запал её азарта переметнулся ко мне. Наверное, лучше бы в это время позади меня возник Андрюха или даже Дуглас, но никакого препятствия рядом не оказалось, и я выпалил:

– Если вы проиграете, я вас поцелую!

Как это пришло мне в голову? А как такое могло не прийти? Я представил себе, как должно быть она пожалеет о своём смелом и уверенном предложении, когда поймёт, на что сама себя обрекала: какой-то там парнишка в пропитанном цементом и растворителем комбезе покусился на её недоступность и величие, а если проигрыш, так ещё придётся терпеть его… Я победоносно ухмыльнулся своему выпаду и представил, как она сейчас будет выкручиваться, наверное, обругает меня, призовёт к здравому смыслу, а в конце обидится и та-а-ак хлопнет дверью! Нет, всё-таки придержит (в мыслях я уже глумливо хохотал в голос).

Такой урок ей стоило преподать! Нет, я не гордился собой и тем, что мне выпала такая честь, но ликовал от справедливости сложившейся ситуации.

– Что? – Лайза осторожно обернулась к двери, вероятно, желая убедиться, что та закрыта и меня никто не слышал.

Она буравила меня взглядом, полным сомнений. Уверен – изо всех сил надеялась, что я так неудачно подшутил.

– Что? – повторила Лайза как будто не своим голосом.