Считаю до трех

А твой Вадим тем более! Интеллигенция тухлая! Он же всех дрейфит… Теперь вот зародыша этого испугался! Боится, что зародыш…

–

Заткнись! – закричал отец и, выскочив из-за стойки, схватил Сяву за шиворот, но почему-то выталкивать из бара не стал, а несколько раз ударил его по лицу. И Сява вдруг пьяно заплакал. Алёшка чуть в обморок не упал. Отец, такой сильный, бил этого противного, но слабого парня по лицу. Тренер всегда говорил, что поднять руку на того, кто слабее тебя, – этому нет названия, а драться можно только защищая другого и если нет иного выхода.

–

Папа! – закричал Кусков.

–

Чего тебе? – отец отпустил Сяву, и тот как мешок рухнул в кресло у столика.

«Как ты мог!» – чуть не сказал Алёшка. 0тец больше ему не казался таким великолепным, как прежде. У него было хищное лицо, хитрые маленькие глаза и пухлые руки, покрытые рыжей шерстью. «Как это я не замечал, что у него такие отвратительные руки!» – подумал Алёшка.

–

Чего тебе? – повторил отец. Он говорил это совершенно спокойно, словно только что ничего и не произошло.

–

Ма… Мать если придёт, скажи, пусть меня не ищет, я в спортивно-трудовые лагеря уехал.

–

Уже прибегала, – отец поправил на руке золотой перстень с печаткой. – Я ей сказал, что нынешнюю ночь ты у меня был. Соку хочешь? —И отец протянул Алёшке стакан с его любимым апельсиновым, но мальчишка глянул на его веснушчатую короткопалую руку и сказал:

–

Нет.

Сява вытирал пьяные слёзы. И Алёшке было противно, что взрослый мужик плачет, и одновременно жалко его.

Крепкая рука отодвинула Альку в сторону.

–

Здравствуй, Ваня! – на стойку облокотился Вадим.

«Ну, сейчас он даст отцу! – подумал Алька. – Сейчас

он ему покажет!»

–

Привет! – ответил отец, и Кусков заметил, как забегали у него глаза.

«Ага! – подумал он злорадно. – Ты только и можешь, что пьяных бить, а вот Вадим тебе сейчас объяснит самому, где раки зимуют».

Но Вадим не обратил внимания на плачущего Сяву и всё тем же угрожающе-ласковым голосом спросил:

–

А скажи мне, Ваня, как ты обошёлся с деньгами, что я тебе дал?

–

За плёнку, что ли? – спросил отец.

–

Именно?

–

Мне кусок, ему кусок…

–

Сява, – спросил Вадим, – сколько он тебе дал?

–

Сто колов, – ответил тот.

–

Ну вот! – закричал отец. – Всё по-честному.

–

Тихо! Тихо! – сказал Вадим. – Лопнешь, борец за справедливость! Сява, исчезни.