Считаю до трех

–

Неужели я не изменился?

–

Не буду вас обманывать! – сказал Вадим, улыбаясь той улыбкой, которую он надевал как шляпу. – Не буду обманывать – некоторые изменения есть… Я вас недавно по телевидению видел. Когда вам поляки за реставрацию алтаря медаль вручили.

–

А! Мне говорили, что это транслировали! Мы, знаешь, не думали, не гадали, а они нам хлоп – награды… Там такая была интересная работа… А это кто? Никак сынок? – Человечек повернулся к Алёшке. – Похож! Похож! Совершенно одинаковое выражение лица! Подбородки волевые! Воители да и только… Глаза! Стальные глаза! Так? – засмеялся человек.

«Сейчас возьмёт и скажет: да, это мой сын!» – подумал с надеждой Алёшка.

–

Это мой племянник, – сказал Вадим.

–

Нашёл? – закричал человечек. – Нашёл! Ну ты молодец! Нашёл-таки родственников. Умница. Я помню, как вы в Художественной школе маленькие совсем были, после войны, почти все сироты. Придёшь на живопись, а вы глазёнки уставите и спрашиваете: а вы не мой папа? Какая тут живопись! – Николай Александрович вдруг достал платок и громко высморкался.

 – Нервы, нервы… – прошептал Николай Александрович. – А ты был такой упрямый! Всё сам, всё один! Все родственников ищут, письма пишут, а ты, помню, заявил: «Раз меня никто не ищет, – значит, я никому не нужен! И я никого искать не буду!» А всё-таки стал искать?

–

Жизнь, – засмеялся Вадим, – часто вынуждает нас ко многим добровольным действиям.

–

Вот именно, – захохотал Николай Александрович.

 – Вот именно. А чем занимаешься? Реставрацию бросил? Пишешь? Выставляешься?

–

Понемногу, – сказал Вадим.

–

Реставрацию бросил зря! – тряхнул головой старик. – Зря! Ты у меня был самым, что называется, схватчивым! Прямо на лету всё перенимал! Как ты тогда Рембрандта скопировал! А в четырнадцать лет! А! – Он по-птичьи завертел головой. – До сих пор горжусь! Горжусь. Значит, бросил реставрацию! Ай-ай-ай… Стой! Идём ко мне! Идём! Может, сердце-то взыграет, потянет к старому?!

Как ни упирался Вадим, Николай Александрович не давал ему опомниться.

–

Я учитель! Меня нужно слушаться! Накажу! В угол поставлю! – кричал он, заталкивая их в какую-то тёмную проходную, потом в раздевалку, где нарядил их в белые халаты.

–

За мной! – И они шагнули в огромную комнату, где на длинных столах лежали ярко освещённые чёрные доски в белых наклейках.

–

Вот! – сказал он. – Контролечки снимем.