Таинственная фотография

Четыре яруса бархатных сидений цвета морской волны вздымались почти до расписного потолка, с которого свисала люстра в форме пучка солнечных лучей. И всё, начиная с деревянных панелей, окаймлявших балконы, до искусной лепнины потолка и стен, – было покрыто позолотой.

Крыша, конечно, ничем не отличалась от любой старой лондонской крыши – некрасивой и пыльной. Оскар прямиком направился туда, утверждая, что здесь он чувствует себя как дома, не то, что среди всей этой роскоши внизу.

– Она точно сказала «похитили», – подтвердил Максимилиан.

 – Ты же видел, как она была расстроена?

У него закололо в кончике хвоста, как случалось всегда, когда он чувствовал приближение чего-то таинственного. Как жалко, что его забрали из кафе. Так некстати, ведь практически в лапах уже была возможность расследовать ещё одно дело.

Оскар вздохнул.

– Ну, навряд ли мы её опять увидим, – задумчиво произнёс он. – Думаю, этим случаем придётся заняться полиции.

Максимилиан нахмурился.

Как здорово бы расследовать похищение. Он ни за что бы ни признался, что ему очень нравилось то восхищение, которое окружало его после того, как он распутывал очередное преступление. Раскрытие похищения превратило бы его в настоящего героя. Он, конечно, спас мадам Эмеральду от шайки похитителей, но, поскольку не знал, что она была похищена, то, наверное, это не считается.

Оскар насмешливо посмотрел на друга.

– И какой смысл теперь дуться, – заметил он, что заставило Максимилиана нахмуриться ещё больше, потому что никому не понравится, если заметят его обиженный вид.

– Пожалуй, пойду, взгляну, чем они там внизу занимаются, – с большим чувством собственного достоинства проговорил он. И, задрав хвост, чтобы показать, что он не дуется и никоим образом не обижается, Макс оставил Оскара на крыше и направился к гримёркам.

Он обнаружил Сильвию и Агнессу в комнатах, выделенных для мадам Эмеральды. Сама мадам и Сильвия расположились на огромном диване, а Агнесса перебирала плечики с платьями, восторженно взвизгивая при виде каждого и прикладывая к себе подол то одного, то другого.

– Организаторы настояли на том, чтобы члены жюри меняли наряды каждый день соревнований, – поясняла мадам. – Представляете, какая расточительность?

Максимилиан прошёл в комнату и запрыгнул на кресло, которое показалось ему наиболее комфортным. Пухлая подушка приняла его в свои мягчайшие объятья.