Таинственная фотография

В Опера Мюзик даже гримёрки были роскошными: с бархатными креслами, коврами, резными лакированными столиками с позолотой. Трюмо мадам было заставлено букетами цветов и коробками шоколадных конфет, перевязанными шёлковыми ленточками. Максимилиан очень одобрял подобное великолепие. Он разложил хвост на ручке кресла, любуясь, как красиво тот смотрится на фоне тёмно-красного бархата.

Кот как раз собирался вздремнуть, когда мимо гримёрки прошла Майнет. Через её руку было переброшено тёмно-зелёное платье, и девушка приветливо помахала Сильвии и Агнессе.

– Это твой наряд на сегодня, Майнет? – окликнула её мадам.

Майнет остановилась, потом зашла в комнату и встряхнула платье, демонстрируя его. Оно было довольно простеньким, из зелёного шифона, с нежной оборкой у плеча и гофрированной каймой на подоле. Максимилиан видел, что, хотя платье очень идёт девушке, оно всё-таки выглядит бедно по сравнению с шикарными нарядами на вешалках мадам.

– Я нашла его на рынке в городе, – краснея от волнения, призналась Майнет.

Выпалив это, Майнет замолчала и опустила взгляд.

Максимилиан подумал, что у девушки, должно быть, совсем мало денег. Она так грустно посмотрела на банку для чаевых в кафе, а теперь собирается выступать на самом грандиозном конкурсе Парижа в платье с чужого плеча.

Мадам встала и ласково коснулась локтя Майнет.

– Ты будешь выглядеть прелестно, милая, – мягко произнесла она.

Девушка подняла голову и улыбнулась. Она уже открыла рот, чтобы поблагодарить мадам, когда в дверях появилась высокая темноволосая дама в чём-то блестящем с ног до головы. Её платье тёмно-синего цвета имело очень глубокое декольте, а шею украшал двойной ряд бриллиантов.

– Генри разыскивает вас, мадам. Кажется, он хочет убедиться, что выбрал подходящую музыку, – произнесла она.

Максимилиан заметил, как Майнет оглядела платье дамы и спрятала за спину своё собственное. Лицо девушки больше не светилось радостным возбуждением. Кот хотел было промяукать: «Уверен, что ты будешь выглядеть прелестно», – но оказалось, что он так погрузился в подушки, что не может даже толком поднять голову. У него получилось издать только какой-то невразумительный «мурк», отчего Сильвия взглянула на него с беспокойством.