Тайна Солнечной Королевы

– Значит, не отдашь? – дед отскочил в сторону и нехорошо прищурился.

– Не отдам, – в хриплом голосе ляграка зазвучали грозные нотки. – Давай прекратим глупые споры. Будем говорить, как деловые люди!

– Не-е, – Горный Старичок демонстративно отвернулся от Трума. – Или ты мне за услуги отдаёшь мальчика из Реального Мира, или говорить не о чем!

С этими словами дед полез обратно за камень.

Ляграк недовольно квакнул, в прыжке настиг Горного Старичка и схватил его клешнёй за полу камзола. Гнилая материя треснула, и внушительный кусок ткани остался у Трума.

Горный Старичок ахнул и завопил на всё ущелье:

– Ой! Ой-ой! Что же это такое делается?! Ходят всякие пришлые по подозрительным делам, отвлекают, да еще и одежду рвут!.. Трум, негодяй, как это называется? Обокрал меня, маленького, доверчивого, несчастного! Почти новая ткань была… А какой фасон! Еще и двадцати пяти лет камзолу не было! Раздели! Оставили голым на посмешище! Никто меня в целом мире не любит… все только обидеть норовят! Последнюю одежонку порвали! – возмущение Горного Старичка казалось почти искренним.

Дед внезапно зарыдал, как герой трагедии в плохом театре.

Лёшке стало неловко. Трума показушные стенания не трогали.

– Прекрати ныть, – резко приказал он, когда в причитаниях старикашки образовалась пауза. – Если я наколдую тебе новый костюм, ты проведёшь нас в Трясинию?

– Нет, – быстро произнес дед и начал вопить ещё громче: – Ни один на свете костюм не заменит мне дорогого сердцу камзола. Ни один! Ну-у, разве что – два… нет, три… четыре… Семь камзолов… И шляпа… То есть две шляпы с алмазными пряжками… И ещё… ещё восемь пар ботинок на деревянной подошве… А то у меня только один ботинок есть.

– Хватит с тебя одного камзола, – холодно произнёс ляграк. – Один порвал, один и верну!

– Ты хочешь, чтобы я, бедный и несчастный, ради какого-то камзола тащился по подземельям до самых Болотных Огоньков? – дед чуть не поперхнулся от возмущения, закрыл глаза и жалобно запричитал: – О, я бедный и несчастный Горный Старичок! О, забытый и никому не нужный! – с этими словами он приоткрыл один глаз и взглянул на ляграка.

На морде Трума было презрительно-равнодушное выражение.

Горный Старичок перестал стенать и сердито буркнул:

– Ладно… Умеешь ты, Трум, уговаривать.