Тайна старого особняка

На стене приклеена карта.

– Мы в самом центре, – говорю я.

– Я хочу побегать по лабиринту, – ноет Фрэнк.

– Сейчас, – отвечает ему Элиза, прокладывая пути по карте. – Три выхода… какой же из них нам нужен?

ЧТОБЫ НАПРАВИТЬСЯ К ВЫХОДУ НОМЕР ОДИН, ОТКРОЙ СТРАНИЦУ[21 - 99].

?–?

ЧТОБЫ НАПРАВИТЬСЯ К ВЫХОДУ НОМЕР ДВА, ОТКРОЙ СТРАНИЦУ[22 - 198].

?–?

ЧТОБЫ НАПРАВИТЬСЯ К ВЫХОДУ НОМЕР ТРИ, ОТКРОЙ СТРАНИЦУ[23 - 367].

– ИТАК, – НАЧИНАЮ Я. – Гвиневра Лекавалье сказала, что последнее время вы стали очень сварливым.

Почему?

Смит становится красным. Как свекла. Как помидор. Как знак «стоп». Как самый красный цвет на свете.

Он рычит и наклоняется к нам. Он мог бы легко побить нас всех троих одним мизинцем.

– Да как вы смеете… – Смит презрительно фыркает. – Вы… вы! Скачете по дому. Суете свои сопливые маленькие носы туда, где им не место, и тычете в меня своими жирными пальчиками!

Я съеживаюсь:

– Ммммммы просто задали вам простой вопрос!

– Убирайтесь из этого дома немедленно!

– Нас наняли не вы, – возражает Элиза.

 – И вы не можете нас уволить.

Смит напрягает мышцы:

– Убирайтесь! Если еще раз поймаю вас, то…

Но я не слышу его последних слов, потому что убегаю. Так же поступают Фрэнк и Элиза. Смит так зол, что, кажется, вот-вот ВЗОРВЕТСЯ и нас накроет кишечным салютом! Мы быстро выбегаем из комнаты, но Смит бежит за нами вплоть до самого выхода. Потом он захлопывает дверь у нас перед носом.

Каждый день в течение недели мы пытаемся проникнуть в дом Гвиневры Лекавалье, чтобы продолжить расследование, но Смит пресекает все наши попытки.

Мы не можем войти. Гвиневра думает, что мы слиняли, поэтому звонит маме в офис, чтобы пожаловаться. Так мама и узнает о наших проделках.

Наше наказание? Мы должны вычистить весь особняк Гвиневры Лекавалье зубными щетками. А хуже всего то, что нам все время приходится слушать, как она фальшиво исполняет оперные арии!

Остановите это. ОСТАНОВИТЕ ЭТО!

ДЕЛО ЗАКРЫТО

МЫ БЕГОМ ВОЗВРАЩАЕМСЯ к дому Гвиневры, заходим через парадную дверь и начинаем повсюду искать Смита.

Мы исследуем комнату за комнатой, но его нигде нет. Мы носимся по коридорам, скрипя ботинками.

Внезапно Смит вырастает перед нами с перекошенным от гнева лицом.

– Что это вы, дети, здесь делаете? – рычит он. – Кто, по-вашему, будет оттирать эти полоски от ваших ботинок на полу?

– Простите, – говорю я. – Мы искали вас.

Смит сжимает кулаки.