Тайна старого чердака

Тогда, стараясь удержать равновесие, она обеими руками надавила на деревяшку, сильнее, еще сильнее. Послышался глухой хрип, похожий на жалобный вздох больной собаки. Очевидно, дверца, которую не открывали много лет, начинала «оживать». Люська опустила руки, расслабила напряженные мышцы, пошевелила одеревеневшие пальцы и продолжила попытки.

– Ну, пожалуйста, открывайся, волшебная дверца, – приговаривала Люська, стараясь подбодрить себя. – Прости, что я тебя потревожила, но мне так любопытно узнать, что там.

Что ты скрываешь? Может быть, это та самая дверца папы Карло, и я войду в кукольный театр? А может быть, там спрятаны сокровища Синбада – Морехода, или сундуки, полные злата-серебра, над которым Кощей чахнет? Люська не переставала что-то говорить, прилагая все усилия, чтобы открыть упрямую дверь. Время от времени она опускала руки, давая им отдых, а потом снова жала на дверцу. Напрасно. Она не поддавалась. Люська сменила тактику. Осторожно, нежно, как будто стараясь, приласкать бродячее животное, отвыкшее от людей, она провела ладонями по всему периметру рамы и вдруг…

И вдруг она нащупала два небольших крюка, которые с двух сторон удерживали дверь.

«А ларчик просто открывался», – засмеялась Люська, легко вытащила крючки из петель, откинула крышку люка, подтянулась и вошла.

Чердак был огромный, во всю ширину и длину дома. Через маленькие окошки на двух сторонах чердака проникал свет, не яркий, но позволяющий разглядеть обстановку. Сразу стало понятно, что это была мастерская художника.

В самом центре стояли два больших станка. На одном из них явно была картина, холст, закрытый тканью с засохшей краской. Люська посмотрела внимательней и поняла, что и на фасадной стороне помещения и в торце тоже когда-то были окна, теперь задраенные рядом поперечных досок. «Понятно. Конечно, через них и проходил основной свет в мастерскую художника, иначе как бы он работал?» – подумала Люська, радуясь своей догадке. Итак, можно было приступать к тщательному осмотру всей мастерской, которая, хоть и тянулась во всю ширину и длину дома, но не была просторной, так как вдоль всех стен размещались картины или стеллажи, а один угол занимал огромный шкаф. Картины стояли строем как солдаты, одна за другой, но все были повернуты к зрителю обратной стороной. Кроме этих стоячих рядов картин, прямо с пола почти до самого потолка, уложенные друг на друга, картины образовывали высоченные пирамиды и этажерки.