Тайнопись видений

– И где мы обустроимся, умник? Ты думаешь, зайдем в любую деревню, а там уже блины пекут и печку топят в нашем новом доме?

– Нет, конечно! – Генхард руки в боки упер и всем видом показывал, что сдаваться не намерен. – Так просто это не будет. Но и не смертельно, как ты расписал. Стращаешь народ только. А я вот видел, что уродка тут кой-кому из вас перед уходом денежку сунула. Это уже не с пустыми карманами шляться!

– Сунула, – выдохнула Яни, нащупав под курткой кошелек с несколькими монетами. – Но тут совсем немножко.

Купить дом нам не хватит.

– А ну и что! – Генхард скрестил руки на груди. – Зато на первый раз еды раздобыть сможем, а там я подворую, чего где плохо лежит.

– Даже не думай! – посуровел Марх.

Вороненок обрадовался. Если Вобла ему это запрещает, значит, согласен пойти.

– Да шучу я! Работу найдем. Осень же нынче – пора хлебная. Кто хоромы к зиме новые справляет, кто урожай собирает. Дел всюду полно. Иногда у хозяина и сараюшка для работников находится. Мы же не калеки какие.

Справимся. Где поторгуем, а где подворуем. То есть… Ну, поняли вы меня!

– Ладно. Я пойду проверю силки, – сказал Марх. – Может, попался кто. Потом пойдем.

– Ты только смотри шкурку не подпорть! Продадим! – предупредил Генхард, внутренне ликуя.

– Хорошо, что ты у нас е-е-есть, – завыла пуще прежнего Яни, вцепившись в него. – Ты все зна-аешь!

– Хватит об меня нос свой сопливый вытирать! – смутился Генхард.

Уши у вороненка так и зардели. Он даже приобнял девчонку и похлопал по спине.

Герой всегда лучше смотрится, когда кто-нибудь на груди у него ревет. И подумаешь, со всех шаек гоняли. У Генхарда теперь своя есть, и он тут самый главный. Потому как умный и выживать умеет. Так что пусть виснут на нем хоть целой толпой.

Уже вроде бы все решили, но тут Вобла с зайцем пришел, и такой спор завязался, аж до хрипоты. Давайте, говорит, в лесу останемся. Тут животины полно, прокормлю я всех. Но Генхард недаром кровей благородных. У него талант людей за собой вести, как у настоящего соахийского принца.

В общем, чуть не в скулеж и слезы, зато Воблу уговорил. И не в деревню идти, а в городишко. В этих селах уж больно за новенькими приглядывают, все выуживают. Сплетников там больше, чем клещей на скотине в весеннюю пору, а работы нет почти. Столицы всякие – тоже плохо. В сердцевине богато и красиво, а по окраинам даже в ясный день вооруженной толпой ходить опасно: на каждом шагу то убивцы, то воры, то головорезы.