Ведьма и закон. Рождение легенды

Он подхватил Рыжика и поставил ее позади себя.

– Мог бы дать подержать, – равнодушно ответил Гуниду.

– Что ты тут делаешь? – не обратил внимания на его слова Эйдолон.

Дингир устало вздохнул и поднялся.

– Ровным счетом ничего. Отдыхаю. Здесь тихо. Никто не суется. Старый охотничий домик вечно пустует.

Гиена постарался отряхнуть с одежды воду, налипший мусор и мох.

– Красота! Была, – недовольно закончил он. – Теперь охранный комплекс меня к опасным субъектам причислит.

Дингир оглянулся.

– Ну, точно.

Услышав кличку мушруша, Руся высунулась из-за спины шефа и уставилась удивленно на гиену. Из нимфы кровожадную охотницу жестокую сделал, людей не жалел, а монстра с крокодильей пастью нежно Желтопузиком зовет? Псих!

– Из неопасных перешел в разряд особо опасных. – Дингир устало вздохнул и снова приветливо улыбнулся Марусе. – Давно не виделись. Как дела?

– Н… Это, – опешила ведьма. – Н. Ырмально. Нормально то есть.

Лик с удивлением и насмешкой изучал выражение лица Дингира.

– Секунду подожди. Я извиниться хочу, – ответил гиена на взгляд Эйдолона, затем вернулся к Русе. – Мадемуазель, простите меня?

– За что? – невнятно пробубнила Козлова в спину начальника.

– За излишнюю агрессию и назойливость. Я не сумасшедший. У меня просто со всеми пороговыми запретами беда. В основном с эмоциональными. В планы входило немножко этим рыжим носом воспользоваться, и все. Вреда точно бы не причинил.

Гуниду прищурился и перевел насмешливый взгляд на Эйдолона. Ликург об истинных намерениях Дингира относительно Маруси был осведомлен, но ей, кажется, сообщить не потрудился.

– Она знает, – Лик угрожающе нахмурился. Гиена был последним созданием, которому он бы взялся объяснять, что у Рыжика память своеобразная. – Часто здесь бывал?

– Часто, – не стал спорить Гуниду. – Но о доме мало что знаю. У нас был взаимный нейтралитет. Я не интересуюсь магией Арно. Она не обращает внимания на меня.

– Хочешь сказать, тебя никогда не увлекали эксперименты старика?

Дингир рассмеялся.

– Шутишь? Планы порабощения людей, созданий и обоих миров – не мое. Скука смертная!

– Пойдем, – Лик развернулся и увлек за собой Козлову.

– Я с вами. – Гуниду поравнялся с Марусей. Эйдолон, само собой, тут же оказался между гиеной и ведьмой. Не то чтобы Дингир серьезно рассчитывал идти рядом с ней, но попробовать стоило.

– Раз выбора нет, полюбопытствую.