Телефон для дракона

Слышала, может быть, что художников и вообще всех творческих людей называют творцами?

Вера утвердительно кивнула.

– Но ты, как и я раньше, думала, что это для красного словца?

Снова смущённо кивнув, внучка налила себе чая и сделала большой глоток.

– К чему это я. Добрыня показал мне проход в сказочное измерение. И он же сообщил, что художник скоро покинет этот мир. Разумеется, я разревелась. Стала кричать, что это несправедливо, так не должно быть. Он попытался меня утешить, но я ничего не хотела слушать.

Тогда Добрыня отнёс меня к своей семье. В то время это был ещё один шерстяной дракончик Гаврюша и пять яиц в кладке, над которыми хлопотала усталая драконица Мила. Она осушила мои слёзы, объяснив, что для людей подобное в порядке вещей и что художник не умрёт до конца. Он будет жить, пока его помнят. Ведь я же всё записывала в тетрадь. А драконы могут материализовывать самые яркие воспоминания. И если я на это соглашусь, то сделают это с моими записями. Двор художника будет проходом в реальный мир, а я смогу помочь им в одном начинании.

Естественно, я захотела узнать, в каком. Мила заговорщицки мне подмигнула и поведала, что драконов осталось мало, на все сказки не хватает. Поэтому у неё и Добрыни есть мечта построить ясли-сад для маленьких драконов. Что, если сделать это недалеко от реального мира? Естественно, что когда они научатся летать, то каждый улетит в свою сказку, как только сможет открыть проход. Я подумала и согласилась.

Вот, в принципе, и всё. Сима – один из сыновей Гаврюши.

– А мама, за кем приглядывала она?

– За старшей сестрой Симы Василисой, – пояснила бабушка. – Она недавно встала на крыло.

– Ага, понятно, – кивнула Вера, хотя от подобных откровений у неё голова шла кругом. Она широко зевнула и прикрыла рот ладонью.

– Бабуль, я вздремну, устала что-то, – виновато сказала девочка.

– Естественно, – кивнула бабушка. – Только ключ от Симиной комнаты надень на одно кольцо вместе с домашними, а то потеряешь.

Не будешь же ты всё время в одних брюках ходить.

– Ага, – откликнулась Вера, ставя посуду в мойку.

– Не ага, а да, сколько раз тебя поправлять, – привычно заворчала Екатерина Александровна. – Марш из кухни, я сама помою.

Вера стояла около железной двери в подъезде, держа в руках тщательно упакованный в фольгу противень с душистыми слойками. Они с мамой испекли их вчера вечером.

«Подогреете», – наказала мама.