Тенистый лес. Сбежавший тролль (сборник)

Все те слезы всегда были нужны для того, чтобы что-то получить. Неважно что – заколки для волос, маму, приехавшую вовремя, или спокойных родителей.

Но слезы, которые сейчас катились из ее глаз, были совсем другими. Во-первых, они были тихими. И совсем не напоминали истерику. И у них не было ровно никакого практического применения. Они были словно бесполезные деньги в чужой стране и не могли принести ей ровно никакой пользы.

– Не плачь, человеческое дитя, – сказала Снежная ведьма.

Но тихие слезы все лились, и их было так много, что ими можно было наполнить целый стакан.

Снежная ведьма начала что-то едва слышно бормотать, и при этом ей, казалось, было очень больно.

– Что такое со Снежной ведьмой? – спросил Тролль-левый.

– Ты задаешь слишком много вопросов, – ответил Тролль-правый.

– Ты просто боишься ответов, – парировал Тролль-левый.

– Мир без вопросов – самый безопасный мир, – сказал Тролль-правый.

– Ты хочешь сказать: самый скучный мир, – возразил Тролль-левый.

– Я хочу сказать: безопасный.

– Об этом я и говорю.

Марта почувствовала холод в глазах и на щеках. Она взглянула на Снежную ведьму, которая по-прежнему выглядела так, словно ей было очень больно.

И вдруг Марта поняла.

Она больше не плакала.

Она дотронулась до своей щеки. И прикоснулась к своим слезам. Они были твердыми. Ледяными. И на другой щеке было то же самое. Крошечные тонкие льдинки.

Слезы раскрошились у нее в руке и превратились в маленькие капельки на полу.

– Я избавила тебя от слез, человеческое дитя, – сказала Снежная ведьма.

 – Но мои силы слишком малы, чтобы избавить тебя от горя.

Или, может быть, горе Марты было слишком велико.

– Ну же, – пропел томте веселым голосом, которым когда-то говорила и сама Марта. – Выше нос! Все не так уж плохо, ты же знаешь.

Но Марта знала, что томте ошибается.

Все было очень плохо.

И более того: она знала, что дальше будет только хуже.

Волшебный запах

Сэмюэль с Ибсеном шли уже много часов, совершенно не представляя, куда они идут.

Они так поспешно убежали прочь от вымершей деревни и скелета хюльдра, что теперь понятия не имели, где находятся.

– Мои ноги меня убивают, – сказал мальчик своему клыкастому компаньону. – Тебе-то хорошо. У тебя есть подушечки на лапах.

Сэмюэль пытался ступать своими босыми ногами по траве в стороне от дорожки, избегая твердой почвы в середине.

Ибсен поднял на него голову и сочувствующе улыбнулся одними глазами.