Тень, дракон и щепотка черной магии

Это же целая загадка! А может быть, Тень в принципе неспособна была применить грубую силу и придумала вот такой хитроумный план? А что она потом будет делать с драконьими богатствами – зачем тени вещи?

И правда, думал Зигфрид, ведь она же ни разу ни до кого не дотронулась, ни разу ни на чьих глазах не двигала предметы, не задевала ненароком за швабру, не опрокидывала ведра – а на рынке, где она была частой гостьей, швабр и ведер пруд пруди – куда не ступишь, везде они… Неужто дело говорят дракончики? Неужто и вправду все ее угрозы – лишь страшные, пустые слова? Неужто и вправду она бесплотна, и дракончики долгими днями боялись призрака? А даже если так, то кто знает, на что способны призраки? Зигфриду раньше не доводилось встречать приведений, и он отнюдь не был уверен, что их не стоит бояться.

Какое-то неудобное воспоминание мешало Зигфриду до конца успокоится. Оно дразнило его, но никак не хотело явить себя в полный рост. Зигфрид нахмурился.

И тут он вспомнил. Его и без того круглые глаза превратились в широкие плошки, а хвост встал торчком – он вспомнил, как днем ранее Тень постучалась в его дверь.

Ну и дела! Стало быть, Тень не так уж и проста.

Стоило ей только захотеть, и она смогла бы без особых усилий отобрать какое угодно сокровище у любого дракончика! Да что уж там! Учитывая, какой панический страх Тень вызывала в каждом обитателе города, она могла бы в считанные часы присвоить себе каждый драконий домишко, и никто и слова ей поперек не сказал бы. Стало быть, продолжал думать Зигфрид, Тени хотелось устроить все так, чтобы дракончики сами, почти добровольно, под влиянием туманной угрозы, отнесли Тени свои драгоценные вещички.

Причем не все, а каждый по одной. Странно все это! И зачем Тень придумала этакую несуразицу!

Неужели ей не приходило в умную темную голову, что многие дракончики захотят просто-напросто надуть ее, как то предложил градоначальник? Или же ее голубые глаза смогут заглянуть в драконью душу и разоблачить ложь?

Зигфрид боялся Тени, но не так, как остальные дракончики.

Может быть, он себе это вообразил, но ему казалось, что в ее взгляде и в ее словах было что-то печальное. А разве может злая тень грустить? Зигфриду думалось, что грустить может только мудрая тень, но никак не злая. Но она была настолько грандиозна, величественна и по-страшному красива, что не бояться ее было нельзя. Только вот красоту в ней разглядел один лишь Зигфрид.

Придя домой, Зигфрид поставил кипятиться чайник и уселся на кровать.