Тень, дракон и щепотка черной магии

 – Думай!

Зигфрид покинул рынок. Проходя мимо ратуши, он по привычке посмотрел на часы и вдруг остановился как вкопанный. Какая-то неприятная мысль мигнула и пропала – что-то, неотъемлемо связанное с этим самым местом, с этою площадью.

И вновь дракончик почесал затылок.

Ощущение того, что вчера стряслось что-то важное, лишь усилилось.

«Что я делал вечером накануне?» – задался вопросом Зигфрид. Ответа не было.

Он огляделся по сторонам, пытаясь заметить, не изменилась ли площадь за последние сутки, не построил ли кто украдкой новое здание, не обсыпалась ли черепица с близлежащих домов, не повыковыривал ли кто брусчатку.

Во глубине души Зигфрид чувствовал, что ответы нужно искать не здесь – не во внешнем облике окружающих вещей, а где-то еще, там, куда так просто заглянуть, но куда так редко смотрят. Но почему-то отгадка никак не приходила, а потому он продолжал вглядываться в дома, проходящих мимо дракончиков, мостовую – отчаявшись что-либо разглядеть, но не будучи в силах остановиться. Что же произошло здесь, у ратуши?

Площадь отказывалась выдавать свои секреты, и дракончик побрел прочь, побежденный, но не сдавшийся.

Путь от рынка до дома прошел в угрюмых и бесплодных размышлениях. Улицы были привычно людными, однако дракончики-горожане были все так же невеселы, а бедняга Зигфрид по-прежнему не мог подобрать к этой тайне ключиков.

«Как странно», подумал Зигфрид, когда городские стены уже остались далеко позади, «что все так странно».

Тысячи сомнений разом терзали чуткую драконью душу. Что же делать? – раз за разом спрашивал себя Зигфрид, – что же делать, как поступить? Как себя вести, когда точно знаешь, что что-то пошло наперекосяк, но никак не можешь понять, что?

Увы, все ответы и разгадки на свете словно бросились врассыпную при виде озадаченного дракончика – совсем как мыши, заслышавшие тяжелую поступь спускающегося в погреб хозяина, – короче говоря, положение представлялось решительно безвыходным.

Когда Зигфрид кое-как добрел наконец до своей хижины, лоб его был нахмурен, а глаза серьезны и грустны.

Зигфрид отворил дверь. На первый взгляд, комната была все той же – такой, какой он помнил ее всю свою драконью жизнь… Старая добрая комната! Однако же, что-то неуловимо изменилось; что-то во всем мире пропало, испарилось, исчезло.