Не месяц Май

Никто не смеет прикасаться ко мне, даже чтобы удержать, никто не смеет смотреть на меня без моего разрешения, никто не смеет желать мое тело без моего одобрения. Удовлетворить сиюминутное стремление голубоглазого ангела – было в этом нечто запретное, сладкое, и в то же время невинное, правильное.

Раз за разом я раздражала гиперчувствительную зону, дрожа, выгибаясь и постанывая в такт своим движениям, показывая ему, что он способен сделать с женщиной, до какого исступления в его власти ее довести… Со мной. Что он мог бы сделать со мной и какую власть обрести.

Порой чуть приподнимала ресницы, убеждалась, что мой преданный зритель здесь, что он больше не замечает, как вздрагивает под его рукой дверь, и продолжала свое непристойное занятие.

Кончила я ярко и остро, как никогда прежде. Сипловатый протяжный выдох вырвался из груди, тело сотрясала мелкая дрожь. Я взглянула на лицо Мая и, опустив голову, улыбнулась.

Тебе не просто понравилось, мой ангел, ты сражен и оглушен! Что ж, надо признать, я тоже.

Ты первый и единственный обострил мои эмоции до предела.

Борясь с щемящей тоской и сожалением, я оттолкнулась от стены и включила душ. Восхитительное мгновение окончено. Бросила быстрый взгляд на зеркало и поняла, что Май все еще там, собирается смотреть, как я моюсь. Кажется, из нас двоих только я посчитала, что это конец. Ошибки быть не могло: внутри этого парня сокрыта необузданная стихия.

Скажи, Май Нейман, я первая? Или же ты часто так подсматриваешь за девушками?

Я усмехнулась.

Конечно же, первая. О чем только спрашиваю? Опытный вор не действует так нелепо, непродуманно. Он ухватился за глупую случайность, за плохо закрытую мной дверь, вот и все. Более того, я уверена, изначально ангел имел твердые намерения закрыть ее, да пламя в крови сбило с праведного пути.

Что ж, малыш, я совсем не против. Побудь со мной сегодня, возьми, что пожелаешь.

Знаешь, Май, то, что ты видишь сейчас, как я тщательно плавно наношу на кожу гель для душа, как смываю его, немного притворство.

Наедине с собой я чуть резче, чуть быстрее и менее сексуальна, поверь. Но в твоей памяти я хочу остаться прекрасным соблазнительным созданием.

Когда я закончила, он все же отступил. На его лице читалось отчаянное сожаление. Мой Май не желал уходить, и это было так восхитительно… Что-то сказочное, невозможное, легкое, что-то за гранью моей судьбы. Стирая с кожи влагу махровым полотенцем, я улыбалась, став в одночасье самой счастливой девушкой на свете.