Когда умирает ведьма

Она просто стояла в дверном проеме и водила языком по воздуху туда-сюда, туда-сюда, ощупывая пространство.

С той ночи у меня на висках появились первые седые волосы. А еще пришло четкое понимание, ЧТО такое ведьмы на самом деле. И почему их смерть не оставляет следов на ментальном плане дома – они просто НЕ умирают, они перерождаются во что-то другое, ужасное и категорически потустороннее.

Не знаю, поняли ли, что случилось, родители, но даже если нет, ни обвинять меня в неплановой побудке, ни покупать дом они не спешили.

Наоборот, еще раз все хорошо обдумав – и отводя от меня взгляды – они решили подождать еще пару лет, пожить немного в родной привычной квартире. В цивилизации, как они сказали, «без жуткого кошмара посреди ночи», услышала я.

А я с тех пор за домом ведьмы иногда приглядывала, не пристально, но внимательно. И, да, никто в нем так и не задержался дольше, чем на одну ночь, даже травмы случались, но не так, чтобы забить тревогу всерьез. Толи тварь на самом деле не собиралась вредить, просто выгоняла, толи была просто… не голодна.

Не знаю. Как не знаю, можно ли выгнать ее из того дома, чтобы никто не пострадал, моих сил для этого не хватит, а других знакомых с похожим «профилем» у меня просто нет.

И, да, от старых домов «с историей», особенно если это истории про старых ведьм, на всякий случай шарахаюсь как от огня. Седые виски – мое вечное напоминание о том, почему заселяться в дом ведьмы – это плохая идея.

Тварь из реки

Чиновники, конечно, переборщили, перекрывая плотиной единственную реку в округе… Но кто ж знал, что все обернется таким, нелогичным и жутким, образом?

В общем, да, речь тут скорее про халатность и необязательность других.

Когда взятки застилают глаза, до экологии дела как-то нет совсем. Хотя старики предупреждали – не стоит заигрывать с природой, не нужно баламутить воды реки, и уж тем более отдавать ее истоки в руки какого-то там технического завода, даже не проверив рекомендаций.

Наши края никогда не были ни мирными, ни спокойными. Ледяные ветра у нас сменялись палящим солнцем, а через пять минут ливень топил города и деревни, вынуждая браться за лодки. И река – та самая – была под стать всему остальному. Гордая, как степь, быстрая, с подводными пещерами и карстовыми воронками – прыгнешь так в воды и поминай как звали. Никому не покорялась, даже корабли по ней не плавали, хотя глубина позволяла. Дед говорил «не пускает, родимая».