Страшные сказки. Осенний сборник историй

В кустах, в обнимку с другой, обнаженной девушкой, чьего имени не знала и никогда не хотела узнавать. И вот тогда на место пустоты пришла чистая, без каких-либо примесей, боль.

Она закричала, заскребла ногтями по груди, в надежде вырвать себе сердце, чтобы не болело, побежала прочь… Стас кинулся следом. Он был хорошим парнем, неплохим в общем-то человеком, и вовсе не собирался расставаться с возлюбленной, ну, или хотя бы расставаться со скандалом. Эта девушка… Она была ошибкой, он был пьян, да и не уверен, что что-то между ними вообще было.

Стас хотел донести это до Женьки, но…

Другая, возможно, простила бы его. Кто-то наверняка даже сделал бы вид, что ничего не случилось. Только не она. Да и как тут забыть, если в груди жжет каленым железом, перековывает, переплавляет внутренности, сушит кости Ее Величество БОЛЬ? Боль от предательства, боль от сердца разбитого.

А дальше… Кто-то говорил, что сама она прыгнула, кто-то – что Стас ее толкнул, только закончилось все трагедией, как и положено в Купальскую ночь разбитому сердцу.

Оступилась Женька с обрыва, и вроде неглубоко в том месте было, да за корягу на дне венком Купальским зацепилась. Дергалась-дергалась, пока весь воздух не вышел… Стас только минут через пятнадцать догадался на помощь позвать, когда она уже посинела вся, от того, к слову, и виноватым сделался в глазах людей, мол, раз не сам – что ж сразу на помощь не позвал?

Похоронили Женьку, оплакали, как полагается, да только судьба ее уже заранее предопределена была.

Всем известно – те, кто в Купальскую ночь от большой любви тонут, на тот свет не идут, остаются, место стерегут, да любимого ищут.

Байку эту, про девушку, из любви в омут кинувшуюся, я слышала от знакомых и друзей. Так уж вышло, что Стаса мне довелось узнать лично – да, да, того самого Стаса, героя этой печальной городской легенды. Мы познакомились с ним уже после этой трагедии, и, я вас уверяю – тогда это был совершенно нормальный, адекватный парень. А еще вполне себе живой, что в корне противоречит логике русалок.

Он на все важные даты к реке таскался, венки по воде пускал в память о любимой, все виноватым себя чувствовал, а русалка, которая по всем законам жанра должна была его уже забрать раз 10, не появлялась.

Но… кое-что странное все же было в том месте. Такое, что мешало полностью отвергнуть все мистические теории, хотя, при желании, конечно, все можно было объяснить быстрым течением, крутыми берегами или просто человеческой фантазией.