Доктор гад

– Не выпускай его! Он запрет нас здесь навсегда!

Вместо того, чтобы съязвить, Ребус вышел прочь и закрыл за собой дверь, оставив Клеса наедине с обезумевшим коллегой.

– Ты напоминаешь мне моего кота, которому нужно непременно смотреть, что я делаю, и он преследует меня по всему дому, – заявил он, увидев Дитра.

– Что там такое? – он кивнул на дверь.

– Там… – Ребус потёр лоб. – Я ещё сам не разобрался, но, похоже, проклятия, которые можно подцепить в тумане, заразны. Туман, он, понимаешь, всемирный.

Очень неприятная дрянь. Администрация отписала целую группу всемирщиков его изучать за наши налоги – бестолково. А у меня тут почти здоровые пациенты плохеют, да ещё и заражают коллег, – он покачал головой, и, словно в подтверждение его словам, из-за двери Ерл проорал:

– А эти глазастые бабы?! Что Лорца, что Реца, что Макста – я тебе говорю, они сколотили шайку и скоро захватят тут всё! Сначала тут, а потом доберутся до Больничной дуги, а то и вообще до Министерства…

– Ну началось, – прошипел шеф-душевник.

 – Ни один приступ проклятия преследования не обходится без женщин ирмитской национальности.

– Ерл, убери это у себя из груди, – спокойно басил Клес. – Тебе от этого больно. Убери это, Ерл.

– Не могу! – взвизгнул он.

– Вот проблудь, он мне тут сейчас половину народу перебудит! – Ребус постучал по двери. – Ерл, справляйся с этой дрянью. Если ты этого не сделаешь, я уволю тебя и убью твою бабу!

– Заткнись, шеф! – рявкнул из-за двери Клес, а Ребус беззвучно рассмеялся.

 – Давай, Ерл, ты справишься. Задави это, задави это силами душевными. Так, вот так, молодец.

Ерл перестал стонать и уже тихо всхлипывал, и через минуту Клес распахнул дверь. Врач сидел на полу, схватившись руками за покрасневшее лицо, а в душескопной было немыслимо туманно, хотя все окна были закрыты.

– Я это перетёр – как зубами, – глухо сообщил Ерл начальнику. – И выплюнул обратно. Теперь оно всего лишь туман.

– Ты хорош, – похвалил Ребус. – Только давай-ка в следующий раз будешь поосторожнее, чтобы не нахвататься от него новой дряни, – он кивнул на человека, распятого иглами душескопа в лежачем кресле.

Дитр плохо понимал, что происходит, но не смог не заметить, что у груди механика Вонцеса, проклятого преследованием, туман клубится особо густо и словно бы живёт своей жизнью. Он шёл какими-то путами, те шевелились и поблёскивали в свете газовых ламп. – Я бы его до утра так оставил – Равила будет в восторге.