Терпкие рассказы

Те самые четыре года, что я сижу на этой лавочке каждый день. Конечно, так было не всегда.

Я родился в 1949 году. Мама назвала меня Юрием в честь дедушки, а от папы достались фамилия Туманов и отчество Яковлевич. При весе 3 килограмма 100 граммов я начал стремительную карьеру младшенького в семье. Я рос сильным, красивым и с правильным фирменным (маминым) пробором на правую сторону. Самое большое счастье моей детской жизни состояло из похвалы от мамы, веры в Деда Мороза и поиске новых приключений.

Я все время пытался угодить родителям.

Мыл за собой тарелку, подметал во дворе, резал морковь на квадратики для утреннего салата, надевал бабочку к рубашке, когда приходили гости, а потом, по просьбе папы, пел для них же песни, чтобы быстрее ушли. Летом я ловил мух мухобойкой, искал червей для папиной рыбалки и даже не совал пальцы в розетку, хотя было жутко интересно, что же там внутри. В общем, мечта, а не ребенок.

К шести годам я уже умел читать, знал наизусть стихотворения Агнии Барто, считал до ста, сконструировал с папой вертолет и влюбился в тетю Катю.

Тетя Катя… Мои первые серьезные чувства. Я таскал для нее ромашки с клумбы в соседнем дворе, ради нее выучил стихотворение Ахматовой, из-за нее выслушал лекцию вахтерши, которая застукала меня с баллончиком в руке, когда я уже почти дописал на асфальте свое послание любимой женщине, и именно для нее научился правильно выговаривать букву «р». Так, к началу школьной жизни, я уже умел делать многое.

И вот я, мальчик семи лет, с все тем же красивым пробором и уже правильной дикцией, пошел в первый класс.

Девочка, к которой меня посадили, мне сразу не понравилась. Я, конечно, сделал вид, что рад (так меня учила мама), но в школу ходить больше не хотел.

Мне казалось, я тратил время зря. Ранний подъем, скукота на уроках (спасибо бабушке – я знал всю программу первого класса, и тете Кате – за мотивацию поддаваться бабушке), еще и эта странная девочка рядом за партой, и самое страшное и опасное для меня – потеря внимания и влияния на тетю Катю.

К моему огромному сожалению, так и произошло. Она пришла к нам в субботу вечером, за ней шел, улыбаясь, дядя Ашот, который продавал нам с мамой арбузы из грузовика у дома. Сначала, конечно, я им обрадовался, но потом, когда цель визита стала ясна, мой мир оборвался.

Моя тетя Катя и дядя Ашот сообщили, что женятся и улетают жить в Грузию. Я не хотел плакать, я хотел рыдать. Вот тут-то и произошел мой первый срыв. Никто не понимал, что происходит.