Территория Холода

Даром мне не сдалось его сочувствие!

Сжимаю кулаки, пытаюсь совладать с собой.

– Он в шоке, директор, – тихо замечает Майор.

– Отвалите от меня! – вскидываюсь я так, что Сверчок вздрагивает и сильнее пожимает руки-лапки. Майор остается недвижим, как статуя.

– Молодой человек, – примирительно начинает директор, – в нашем заведении мы, разумеется, не обращаемся с детьми жестоко. И, само собой, не совершаем никаких противоправных действий. Наш руководитель физподготовки – опытный человек, и он уж точно не мучает учеников, смею вас заверить.

– И у вас язык поворачивается так говорить после того, как ученик из-за него решил утопиться? – восклицаю я, поражаясь наглости этой лжи.

Майор терпеливо вздыхает. Сверчок поправляет на носу очки.

– Понимаю, сколь сильно вас ввел в заблуждение этот скверный случай…

– Скверный случай?!

– … но молодой человек, с которым вы повстречались, – директор удрученно вздыхает, – эмоционально нестабилен. Ему нужно особое внимание и, поверьте, персоналу, который это внимание не сумел оказать, я уже сделал надлежащий выговор.

Этому молодому человеку очень повезло, что рядом были вы. Что вы не растерялись и сумели оказать ему помощь. Сейчас, если хотите знать, ему уже лучше. Он спит.

Я поднимаю глаза на директора.

– Можно мне к нему?

– Я бы не советовал… – начинает Сверчок.

Майор прерывает его.

– Пусть идет, директор. Возможно, так будет лучше.

***

То, что здесь принято называть палатой, меньше похоже на палату, чем ученические комнаты.

Теперешнее пристанище моего обретенного и едва не потерянного приятеля напоминает обтрепанный кабинет, наскоро переделанный под спальню.

Пудель мирно лежит на кровати у окна. Никаких приборов или капельниц к нему не подключено, и я думаю, что он вот-вот должен проснуться при виде меня, но Пудель не просыпается. Наверное, ему что-то вкололи.

Вид у него бледный и истощенный, как будто он несколько дней осознанно морил себя голодом.

Невольно вспоминаю слова директора об «эмоциональной нестабильности» Пуделя – почему-то этому заявлению удалось как следует меня пронять, – и уже не исключаю возможность, что так и было.

За эти мысли сразу становится стыдно. Я опускаю голову и сажусь на стул рядом с кроватью. Чего-то жду, но ничего не происходит.

– Зачем ты это сделал? – спрашиваю в пустоту. Я даже не уверен, что хочу знать ответ.