Монолиты готики

Свет отразился от стен, и образовал эту невероятную, невозможную иллюзию, которой не МОГЛО здесь быть!..

На пьедестале лежал Череп Гозалдуса. Предмет, способный занять 1-е место в перечне «Самые гнусные мерзости последних десяти тысяч лет». Один лишь вид артефакта казался безумным кощунством по отношению ко всем формам жизни, и это если не учитывать дикую энергию, заточенную в черепной коробке.

Кости, превратившиеся в камень, покрывала ветошь сухой, сморщенной кожи. Из пасти торчали два огромных, чудовищных клыка, какими не мог похвалиться ни один живущий вампир.

Глазницы чернели колодцами самой Преисподней.

Казалось бы, ничего особенного (для египтолога), но проступало что-то в этих пропорциях, форме… Что-то, наводящее на мысли о хтонических мирах, заполненных некро-энергией, и нежити, питающей беспредельную ненависть ко всякой плоти. Череп служил если не дверьми, то форточкой в это царство кошмара. Путеводной нитью для мертворожденной ненависти, въевшейся в старые кости.

Еще чуть-чуть, и она пробьется наружу, хлынет бурным потоком…

Поистине мерзейшая мощь. Безумие и гениальность в одном гадком флаконе.

– Это, это, – запинаясь, выговорил Краулер. – Что ЭТО?!.

– Это?.. – Доктринус небрежно взглянул на алтарь. – Череп. Реликвия Клана.

– Откуда он взялся?.. – вскричал «уполномоченный», едва не срываясь на истерический визг. – Здесь, в Зале? Разве его не похитили, или я чего-то не понимаю?!.

На секунду ему вновь показалось, что происходящее – все-таки розыгрыш, в котором замешан сам Огастус.

Лишь на мгновение. Магистр не вязался с юмором. Он сам был ходячим юмором, гротеском на кровососущую природу.

Тем не менее, альбинос решил, что ни за что не расстанется с «подателю сего».

– Похитили, – кивнул Доктринус. – Это муляж, подделка. Держим отличную мину при плохой игре. Чтобы Огастус мог сказать, будто в Багдаде все по-прежнему спокойно. Дежурства по графику, но никто не должен ни о чем догадаться.

«Муляж?..» – Леонард повертел странную мысль так и эдак. Раскусил. Весьма странный вкус. Ему и в голову не могло прийти, что артефакт можно подделать, точно картину или деньги. Впрочем, прежде в том не возникало нужды.

И, очевидно, НАПРАСНО.

Краулер присмотрелся и понял, что Череп действительно не настоящий. Обнаружить несоответствия не представляло большого труда. Каркасом изделия, судя по всему, послужила обожженная глина.