Жизнь как жизнь

Сорока с Варькой «заржали» и забыли повод, по которому пришли. Варя достала сигареты и села возле Тимофеича. Сорока пристроилась рядом. Девчата молча закурили и стали вместе с хозяином созерцать его архитектурное творение.

Глава 7

В стане подневольной рабочей силы началось какое-то брожение. Сорока с Варькой старались не вникать в процессы, происходящие у «взрослых». Но вольно или невольно там, где собираются молодые здоровые мужчины и женщины, начинают кипеть шекспировские страсти. Вечером, как обычно, вернувшись на комбайне с поля, девчонки застали жуткую картину.

Римма, тридцатилетняя незамужняя женщина, лежала на матрасе и истерично рыдала. Начинающееся удушье и судороги исказили, синеющее на глазах, кукольное личико. Вокруг собрались старшие девчонки и тупо смотрели, не зная, что делать.

– Что стоите? Делайте что-нибудь, – заорала Варька.

Она бросилась к Римме, приподняла её голову и подсунула под неё чью-то подушку, потом расстегнула одежду. Сороку послала за водой. Остальных беспомощно глазеющих зрителей Варя выгнала из комнаты.

Сорока тут же вернулась и присела рядом. Варя ложкой раздвинула крепко сжатые зубы и влила в рот немного воды. Римма поперхнулась и открыла глаза. Постепенно её лицо стало приобретать осмысленное выражение.

– Ты ей водочки лучше влей, – раздался за спиной голос, невесть откуда взявшегося, дяди Паши.

– Где ж я её возьму, – огрызнулась Варька.

– И у меня нет. Вчера мужики всё вылакали, – с сожалением отметил он.

– Вот и шли бы вы отсюда… А то, как чем помочь, так никого нету.

А как советы давать, так все тут как тут, – съязвила Варя.

Дядя Паша вздохнул, молча повернулся и вышел из комнаты.

– Кажется у неё, что-то с сердцем, – заметила Сорока. – У моей мамы было так.

– И что ей делали? – пытаясь открыть старые рассохшиеся рамы, спросила Варя. Наконец, ей это удалось, и в комнату ворвалась струя холодного осеннего воздуха.

– Нужно что-то сердечное или успокоительное, хотя бы валерьянки.

– Пойди к «тёткам», спроси, может быть, что-то найдётся, – скомандовала Варя.

Затем она взяла полотенце, смочила холодной водой и положила Римме на лоб. Та стала понемногу успокаиваться. Рыдания становились тише, дыхание ровнее. Сорока принесла валерьянку и какие-то таблетки. Теперь Римма просто плакала, вытирая лицо мокрым полотенцем. Девчонки не стали её ни о чем спрашивать, а укрыли тёплым одеялом и вышли на улицу.

Поздно вечером они зашли в комнату рядом с мужской «спальней».