Титус, наследник Сан-Маринский

Рукопись, пожелтевшие страницы которой щедро залеплены грязью и свечным салом, а листы украшены благородной бахромой, напоминает мне одну из тех престарелых книг-инвалидов. Ровно по центру ее изуродовала глубокая рваная рана – след от наконечника стрелы, пробившей стопку бумаги почти насквозь.

Другой вопрос, на который не удается ответить раз и навсегда, – почему я все-таки выжил в том странном мире? Оказался сильнее и выносливее, чем о себе думал? Ведь все было всерьез – намного серьезнее, чем здесь. Меня не покидает чувство, что вернулся я ненадолго, как будто приехал погостить на лето к родственникам.

Потому даже по прошествии десятка лет я с трудом отзываюсь на прежние имя-фамилию. Порой, забывшись, нескромно пишу свой титул в какой-нибудь миграционной декларации, и тогда бедолага-пограничник, беспомощно шевеля губами, вновь и вновь перечитывает по слогам самые главные для меня в жизни слова: Ти-тус, на-след-ник Сан-Марин-ский.

Книга первая

1. Затмение

Когда Титуса привезли в психиатрическую клинику, сразу стало легче – еще до того, как вкололи первый укол.

Человека, посаженного в палату с решетчатыми окнами, нельзя обвинить в бездействии. Теперь он ни за что не отвечает.

– Вас тоже беспокоит солнечное затмение? – с деланым сочувствием поинтересовался дежурный врач, приняв переодетого в больничное Титуса у санитаров.

Тот усмехнулся.

– Затмение – просто регулярное астрономическое явление. Меня беспокоит другое. Хотя… Зачем беспокоиться, если мы уже обречены?

Врач, чьи глаза смотрели на пациента устало и отрешенно, зевнул.

– Значит, вас беспокоит конец света. Который наступит заодно с будущим затмением. Так?

Титус пожал плечами.

– Говорю еще раз. Не может беспокоить то, что уже случилось. Мертвец не беспокоится по тому поводу, что он мертв.

Врач, принявший за месяц не менее сотни новых больных, половину из которых волновало ожидавшееся полное солнечное затмение, а другую половину – неизбежный одновременный конец света, все-таки продолжил разговор.

Скорее всего, потому, что собирал материал для диссертации «Депрессивные расстройства и масштабные явления природы».

– Почему же вы считаете, что мир обречен?

– Бог… оставил нас. Мы ему больше не нужны.

– Вы верите в Бога?

– Я знаю, что он есть.

– Знакомы лично?

Нет, они не встречались. Однако тот факт, что Бог существует, открылся ему еще в дни раннего, наивного детства.