Тобик и Робик. Конкурс

Мальчики вышли из комнаты в зеркальный коридор, и такую же зеркальную комнату, именуемую кухней. Только зеркальная окраска здесь была слегка золотистой, а не серебристой, как в коридорах.

На зеркальных стенах кухни были нарисованы фрукты на деревьях, и они казались настоящими.

– Это комбинированные фотоаппликации, – перехватив взгляд Энрики, важно произнёс Микас, – фрукты здорово смотрятся на зеркальном покрытии, не правда ли?

– Да, верно. А почему зеркала здесь с золотистым оттенком?

– Потому что потолки так же окрашены, – глянул вверх Микас, – общий фон здесь золотистый.

Всё это для того, чтоб улучшался аппетит. Светло-оранжевый цвет положительно влияет на органы пищеварения, как говорит мой папа.

С этими словами Микас махнул рукой рядом с одной из стен, и в отворившемся пространстве появился белый шкаф, напоминавший холодильник, дверки которого тут же открылись. Мальчик вынул оттуда удлинённой формы предметы, похожие на термосы, и поставил их на столик у окна. Дверки шкафчика закрылись сами.

Микас так же взмахом руки открыл дверки ещё одного шкафчика и достал две тарелки, ложки и два длинных прозрачных стакана с ярким мозаичным рисунком.

– Садись, что стоишь. Табуретки под столом.

Энрики, наклонившись, заглянул под стол и удивлённо перевёл взгляд на Микаса.

– Что, нет? Ну, отец любит убирать их совсем, – развел руками Микас, – вечно ему всё мешается, то кресло ему моё не нравится, то стол не такой, то вот табуретки.

С этими словами Микас что-то подвигал пальцем под одним из углов столешницы.

Она совершенно без ножек и подставок, лишь касаясь одним краем подоконника, каким-то образом висела в воздухе.

Тут же под столешницей возникли два светлых табурета с вращающимися круглыми сидениями. Они крепились длинным штырём к треножнику, выгнувшемуся дугами у самого пола, и напоминали Энрики его компьютерный стул.

– О, порядок, мои любимые получились. Садись.

– Микас, а стол не упадёт, он ведь без опоры?

– Не-е, не упадёт.

Опора есть, только невидимая, это всё мой папа мудрит. Ему всё всегда мешается. Вот бывает забавно, когда он забывает про этот обман зрения или замечтается, грохот бывает от его падения.

Мать тоже сердится на его невидимую мебель, а ему всё равно так больше нравится.

– Да, Микас, – переспросил Энрики, – а мама где твоя? Ты говорил, она зовёт. Я думал, она ждёт нас на кухне.

– Нет, она на работе, у неё смена. Она работает в Космоцентре.