Когда рассеется тьма

– Юлий собирался дать тебе наличные?

– Да, – равнодушно призналась она. То есть притворилась равнодушной. – Но я не хочу говорить о деньгах.

– Тебе есть на что жить?

Зачем он это спросил?.. Какая ему разница, как она живет?

– Есть, – уверенно кивнула она.

Он ошибался, ей вполне можно дать шестьдесят.

– Ты бы шла работать, – посоветовал Павел. – Или выйди замуж в очередной раз.

Мать молчала. Видеть ее старой было так же тошно, как видеть ее иностранкой без возраста.

Неожиданно Павел достал бумажник, радуясь, что вчера догадался снять наличные, чтобы иметь их на всякий случай на предстоящих похоронах.

Она тоскливо посмотрела на тонкую пачку, потом на него и, к его удивлению, покачала головой. Павел поморщился, положил купюры рядом с сумочкой. Та была явно не из дешевых.

Наверняка недешевыми были и кольца на пальцах. Колец было много.

– Мне хочется взять что-нибудь на память о родителях. О Юльке.

– Что именно? – уточнил он.

Мать пожала плечами.

Неожиданно он с тоской подумал, что она вполне может претендовать на квартиру Юлия. Она сестра, имеет право.

Насколько он знал, бабушка и дедушка когда-то продали большую квартиру и взамен купили две, одну для себя, другую для матери. Юлий тогда уже много работал, неплохо зарабатывал и жил отдельно. Дядя переехал к бабушке, когда маленький Павел стал никому не нужен. То есть не нужен матери.

– Ты претендуешь на квартиру?

– Нет, – тоскливо ответила мать.

Нужно немедленно узнать насчет завещания. Павел не собирался ничем делиться с матерью.

– Родители когда-то выделили мне квартиру. Это была крошечная однушка…

– Считай, что тебе не повезло, – мстительно усмехнулся Павел. – Юлию в результате досталась квартира в два раза больше. Да еще в центре!

– Это была крошечная однушка, но я была в ней счастлива.

У матери на глазах появились слезы.

Он посмотрел на пруд, чтобы не видеть ее. Уток поблизости не было.

– Ты не возражаешь, если я буду ездить иногда в квартиру? – тихо спросила она. – Она все равно пока пустует. Мне хочется вспомнить маму, Юлия…

– Возражаю!

– Почему, Паша?

Когда-то давно он задумывался: она идиотка или притворяется. Иногда склонялся к первому варианту, иногда ко второму.

– Извини, я спешу, – Павел вежливо ей кивнул и быстро пошел вдоль пруда.