Тополиная рубашка

А за грядками – откос лога.

Щель была узка, но ватага была близко. Кое-кто уже поглядывал на меня. Я стал торопливо протискиваться. Плечо, голова, нога…

– Эй ты! – послышалось с улицы. – А ну, стой!

Я рванулся, расцарапал грудь и пузо, зацепился, чуть не оставил на улице единственную свою одежку, подхватил ее и кинулся через гряды. За мной метнулась рыжая косматая шавка. Но я уже катился по откосу сквозь пружинистый бурьян.

Внизу, в глинистой воде Тюменки, я промыл царапины, на ободранное плечо наклеил подорожник и в таком виде явился домой.

Тетя Тася кормила на дворе кур. Она покосилась на меня.

– Ишь испластался-то… Брюхо будто граблями драл.

Я сообщил тете Тасе, что брюхо мое – как хочу, так и деру.

– Вот они, нонешние-то, – сказала тетя Тася. – Мать-то все по-культурному его воспитывает, а он вон чё… Лучше бы взяла крапиву…

– Вы только одно и знаете, – огрызнулся я.

– Можно и другое. Можно вицу взять…

– Ага! Или ржавым ведьмам отдать, чтоб сварили, – ехидно добавил я.

Тетя Тася рассердилась:

– Не мели языком-то, про чё не знашь…

Я хмыкнул и ушел в дом.

Про ржавых ведьм я кое-что знал. От той же тети Таси. И не только про ведьм, про всякие другие страхи тоже.

Мы переехали в этот дом в январе. Квартиру подыскало нам Управление охоты и рыболовства, в котором работал отчим. Хотя “квартира” – это слишком громко звучит. Была просто комната, разделенная фанерной перегородкой.

Кроме нашей комнаты были в доме еще две – хозяйкины.

И широкая кухня с русской печью. В кухне обитала пожилая квартирантка Нюра. Она помогала тете Тасе по хозяйству. Хозяйство здесь было совсем деревенское. Во дворе – стойло, где жили две коровы и добродушный боров Борька (я на нем иногда катался верхом). Большой огород, который кончался на берегу лога. В огороде стояла банька.

У тети Таси был взрослый сын, только видели мы его редко. Он все время где-то ездил. И все время то женился, то разводился, на что тетя Тася реагировала философски: “Ну и холера с им, пущай.

Их вон сколь, девок-то! Ладно хоть внуками меня не наградил, а то куда я с имя на старости лет”.

На это однажды квартирантка Нюра сказала:

– Ну чё радуешься-то, глупая. Тебе бы сейчас и сидеть с внуками-то. А ты только с телкой да с боровом возишься, а кому это надо? Помрешь – эти животины тебя не вспомнят.

И они с тетей Тасей поругались.

Сама Нюра – рябая высокая тетка – жила одиноко: муж погиб в войну, детей у нее не было.