Тополята

Сказал, что оставит маме квартиру («и живи как хочешь»), а они с Тенькой переедут в Светлокаменск – там на заводе инженеру Ресницыну давно предлагают хорошую должность. («В конце концов, кто-то должен в империи думать о ремонте самолетов».)

– Можешь ехать, – ответила мама. – Тем более, что всем известно, кто там у тебя есть, в Светлокаменске. А сын останется со мной.

– Степан поедет ко мне…

– Нет! – Тенька вцепился в маму.

Видимо, в этом «нет» была такая крепкость, что отец отступил от сына. Но не отступил от своих планов.

Он снял комнату и стал жить отдельно. А маму начали вызывать на всякие комиссии и к судьям. Иногда с Тенькой…

С той поры Тенька возненавидел отца. Даже непонятно, как он мог с такой силой возненавидеть человека, которого недавно любил. А мама перестала пить (как потом стало ясно – раз и навсегда). И устроилась на работу в артель «Золотая нить» – там выполняли заказы для театра: шили костюмы, украшали узорами камзолы и шляпы. Делали и всякую другую работу: готовили на продажу в киосках коврики, скатерти, салфетки, халаты… Мама брала работу на дом.

Руки у нее были волшебные, как у Золушки. Узоры на материи получались просто сказочные (так, по крайней мере, виделось Теньке). А еще мама поступила на должность вахтера при общежитии Торгового института. Общежитие было недалеко от дома, в бывшем особняке Карпухина. А вахта находилась в пристройке этого особняка. Можно было дежурить и шить одновременно и за Тенькой присматривать нетрудно…

Но все эти изменения в маминой жизни оказались напрасными.

Дело о разводе раскручивалось в разных судейско-адвокатских конторах, отец не хотел его прекращать. А при встречах с Тенькой говорил:

– Почему ты не хочешь ко мне? Будем жить по-мужски. Будем ходить в горы. Попрошу знакомых летчиков покатать тебя на самолете. Ты же не боишься высоты, а?

– Не хочу, – угрюмо отвечал Тенька.

– Но почему?

– Хочу с мамой…

– Вас же никто не разлучает навсегда. Ты будешь навещать ее.

А она тебя…

– Я хочу с ней всегда…

– Маме надо лечиться. Ей придется подолгу лежать в больнице.

– Не придется. У нее все прошло.

– Если бы…

– Не «если бы», а прошло.

– Тень, давай договоримся по-хорошему. Суд все равно решит, чтобы ты жил со мной.

– И меня, что ли, не спросят?

– Детей не спрашивают.

– Дети, что ли, не люди?

– Не спрашивают, вот и всё. Не положено по закону…

От обиды и злости начинало звенеть в голове.