Тополята

Ну-ка, встань, сделай постель как надо!

Тенька поднялся, но стоял пошатываясь и не расклеивая ресниц. Какое уж «сделай постель». Мама сама принялась расправлять и стелить простыню. Тенька поморгал и на цыпочках двинулся в комнату, которая называлась «спальня». Там он забрался на двуспальную кровать, под мамино атласное одеяло. Укрылся с головой.

Мама появилась через минуту. Откинула одеяло. Сделала вид, что очень удивилась.

– Здрасте! Это что за немытое исхудалое существо? Ну-ка марш в свою берлогу!

– Ма-а… я немножко с тобой…

– По-моему, ты не в том возрасте, когда спят вместе с мамой.

– Мама, я немножко… Я хочу тебе рассказать…

Он собирался рассказать про пузыри и Танюшку Юкову.

– Чудо-юдо косматое…

Мама прилегла рядом. От нее пахло немножко помадой, немножко шелком, а главное – удивительными мамиными волосами. Тенька носом ткнулся маме в плечо.

– Не подлизывайся. Говори, что хотел…

– Ага, я сейчас…

Но глаза слипались, язык заплетался. Кораблики поплыли опять.

Мама тихонько полежала рядом, запустив пальцы в раскиданные на подушке Тенькины космы.

Потом встала, отнесла Теньку на его диван-кровать. Он этого уже не чувствовал…

Он тихо летел среди корабликов – в зеленоватом лунном свете (хотя луны в небе не было). Из пространства надвигались громады, похожие на известковые скалы. Тенька понял, что это многоэтажки на берегу пруда. Над ними вздымался смутно светящийся Зуб. Теньке не хотелось к Зубу, но… там ведь жил его Народец. И похоже, что кораблики специально манили его туда – чтобы он повидался с маленьким бумажным племенем.

Если сделал и поселил в небоскребе, значит, отвечает…

Пролетели над гладкой водой пруда, и Тенька на миг увидел свое распластанное отражение. Оказывается, он был не голый, а опять в своем трепещущем на ветерке костюме. Потом приблизился берег, каменный парапет, плиты на площади перед Зубом. Кораблики растаяли, Тенька стукнулся подошвами о камни… И что теперь?

Тенька знал: надо было идти внутрь Зуба.

Ох как не хотелось! Но в снах такие законы, что не хочешь, а все равно идешь.

Не было нигде огней. Ни в окнах, ни снаружи. Даже в отдалении – ни фонарика, ни лампочки. Только все тот же зеленоватый свет. Тенькины кроссовки щелкали по плитам: так-так-так… И казалось, какие-то невидимые существа слушают это щелканье. Потом отозвалось эхо. Теньке даже почудилось, что это не просто отзвук, а раздавшиеся в отдалении шаги «деревянных» теток: туп… туп… туп… Но нет, видимо, только показалось.