Все мы только гости

Она меня даже провожать пошла, до полпути. Вечер очень хороший был, морозило, но не сильно. Звезды. Снег под ногами искрился. Кто бы мог подумать… Она на следующий день хотела фотографии напечатать, у нас тогда цифровую печать по дороге к супермаркету открыли. Она мне еще пыталась снимки в окошке на фотоаппарате показать, но я не разобрала ничего. Мелко.

– А где сейчас тот фотоаппарат, не знаете? – заинтересовалась Лина. Ей вдруг очень захотелось посмотреть на последние бабушкины снимки.

Тогда она еще не знала, что Кости уже нет в ее жизни, фотографировала бабушку у разломанной вчерашней грозой раскидистой яблони-китайки.

Бабушка рассказала, что накануне была немыслимая гроза и молния расколола яблоню почти пополам.

– Откуда же мне знать, Линочка? Наверное, твои мама с папой забрали.

Нет, родители фотоаппарат не забирали, иначе отдали бы его Лине. «Надо найти, – решила она. – Найду фотоаппарат и снимки перекину в компьютер.

В тот вечер она не вспомнила про него, и бабушка забыла сунуть его Лине в сумку.

Тогда Лина была уверена, что жизнь кончилась, а бабушка страдала за нее и боялась.

– Когда утром ко мне Клавдия прибежала, я поверить не могла. Она-то, Клавдия, видно, что-то почувствовала, раз в запертый дом войти решилась.

– Бабушка ей всегда ключи оставляла.

– Это ведь она бабушку обнаружила, Клава.

– Я знаю.

– Вот так, заснул человек и не проснулся. Клавдия-то почувствовала, а я нет, – вздохнула Антонина Ивановна. – Хорошим человеком твоя бабушка была, люди около нее отогревались.

Та же Клава. Она после смерти Полины совсем нелюдимой стала. И раньше-то была не слишком приветливая, а нынче совсем сычиха сычихой.

– Сережа у вас теперь большое начальство.

– Начальство. Говорят, сейчас все ему принадлежит, и завод, и земля, все. Знаешь, Линочка, советская власть идеальной не была. И идиотизма много было, и вранья, и показухи, но до такой подлости, чтобы прикарманить народную собственность, коммунисты все-таки не додумались.

Я этого слова, бизнесмен, слышать не могу. Разве это бизнес? Вот Сережа Овсянников у нас «бизнесмен», государственный завод в свой карман положил. Даже Клавдия, и та людей стесняется, а ему хоть бы что. А ведь мальчишкой хорошим рос, кто бы мог подумать… Теперь еще и во власть полез. А народ за него голосует, за бессовестного.

Лина засиделась у бабушкиной подруги. Пообедали, потом снова пили чай. Домой она вернулась уже под вечер.