Тринадцатилетние

 – За ним приехали из опеки. Ждут наверху, в редакции, потому что ни дома, ни в школе Колбасникова не было уже пару дней. И он, скорее всего, не знает, что его мама… – тут Михеев споткнулся на полуслове, выдохнул, отведя взгляд.

Улыбка сошла с лица Полины. Вереница тревожных мыслей, как черные тучи, затмила солнечный день. Радость поникла и забилась куда-то глубоко. Михеев продолжал говорить сбивчиво и нервно очень, очень, очень страшные слова. Полина, как и Глаша, как и сам Кира догадывались, что когда-нибудь… Когда-нибудь, а не в огненно-яркий солнечный день посреди октября! В день, который должен был быть особенно счастливым!

– Его телефон вне зоны доступа, – подытожил Михеев, и голос его зазвучал тише.

 – Когда Кирилла найдут, то поместят в детский дом. У него нет родственников. Про отца он врал, – Михеев озадаченно вздохнул. – Я слышал, что рассказывала женщина из опеки. Не знал, что Кириллу так туго приходится. А ты знала?

Полина знала, но, опустив глаза вниз, отрицательно покачала головой.

От застилавшей пелены слез отблески мокрых плит казались ослепительными.

Михеев посмотрел на часы, оставалось пару минут до начала лекции по журналистике.

– Вряд ли Кирилл придет. Я хотел его предупредить. Хотя какой толк! Куда ему еще деваться, кроме детского дома.

И Михеев огромными шагами быстро направился во дворец. Полина засеменила следом, по дороге размышляя, где может быть Кира.

Рано утром, еще не было и восьми утра, Кира и Глаша выползли из-под стола в ее комнате: вот уже три года, как там был вход в Лисофанже, появившийся под нарисованными Полиной волнами.

Ребята споткнулись о коробку с новыми сапожками и повалили собранный чемодан. Глаша бесцеремонно распахнула шторы, залив комнату первыми трепетными лучами солнца. Они с Кирой наперебой рассказывали сонной Полине, как в Лисофанже накануне выпал снег, с утра светило солнце и можно было умереть от жары, а пару дней назад штормило и выл ураганный ветер.

Последнее время Кира чаще и дольше оставался в Лисофанже, в Летающей квартире.

Полина напротив давно не наведывалась в свой придуманный мир. Ее жизнь кружилась, неслась, парила вокруг Михеева. И Лисофанже с его заботами отошло на второй план.

Полина сквозь забвение дремоты слушала, о чем болтают друзья.

– В последний день перед каникулами можно и в школу наведаться, – рассудил Кира, шкодно подмигнул и громко рассмеялся.

В комнату ворвалась разбуженная мама Полины.