Тринадцатилетние

 – Боишься признаться Михееву, что втюрилась в него по уши? Давай я признаюсь вместо тебя?

– Нет, признайся ему сегодня, в самолёте по пути в Париж, – предложил Кира. – Тогда Михеев не сможет от тебя сбежать.

Глаша рассмеялась. Кира лишь слегка хмыкнул, отхлебнул молока и отвернулся в сторону гудящего Невского. Потом спрыгнул со скамейки, подобрал три каштана и принялся ими жонглировать.

Последнее время Кира жонглировал всем, что попадалось под руку. Даже на уроке на радость одноклассникам. Но теперь каштаны разлетались в разные стороны, не желая слушаться Киру.

Полина молча подняла их с земли и подала другу.

– Перед журналистикой я встретила Михеева, – наконец, сказала она, – и он мне сказал… Он мне сказал…, – прошептала Полина и сжалась от страха.

– Знаю, что тебе сказал носатый, – признался Кира, запустил каштанами в дерево и добавил хмуро:

– От его заботы пришлось выключить телефон.

Полина смотрела на Киру широко распахнутыми глазами. Кира улыбнулся от ее растерянного вида.

– Не заморачивайся, Полина.

Езжай в Париж и повеселись за всех нас.

– А мы не пропадем, – уверенно заявила Глаша, доедая багет, – погуляем по Невскому и вернемся в Лисофанже.

Глава 2. Монмартр

Париж мелькал перед глазами Полины за окном автобуса – невыносимо близко и катастрофически далеко одновременно. Точь-в точь как Михеев.

Пантеон, Елисейские поля, Эйфелева башня, Лувр – уместились в один суматошный, утомительный, скучный от долгих экскурсий день. За все время Полина не вспоминала ни о Кире, ни о Глаше, ни о Лисофанже.

Под вечер шумная толпа школьников – одноклассников Полины, старшеклассников и французов – выгрузились из автобуса на Монмартре. Прохладный влажный воздух осеннего Парижа бодро встречал ребят.

– Монмартр, Монмартр, Монмартр… – тараторил как скороговорку Чугунов, гогоча от того, как заплетается язык.

«Где мы были до этого? Только время тратили зря…» – решила Полина, любуясь мокрым асфальтом, в котором отражались вывески и яркие огни. Машины шуршали опавшей листвой.

Высокие раскидистые платаны величественно размахивали ветвями посреди бульвара Клиши. Новые запахи, новые лица. Всё кругом дурманило и манило.

У автобуса продолжалась суета: Месье французов призывал беречь сумки и оставлять их в автобусе, Инна Марковна громко кудахтала и пересчитывала по головам. Их первая учительница была чрезвычайно взволнована случайно выпавшей на ее долю поездкой и ответственно относилась к дисциплине бывших учеников.