Трудно быть единорогом!

– Смотрите-ка: можете, когда хотите!

Фред, предводитель золотых рыбок-ниндзя, был явно доволен ответом и в свою очередь плюхнулся в ручей, подняв целый фонтан брызг.

– Но мы уже так долго ждём! – пожаловался малёк.

– Юноша, кругом марш! Плывите-ка обратно к своим.

Малёк уплыл, но сначала многозначительно закатил большие глаза.

– Не торопитесь, сэр, – пробулькал Фред. – Будет день, будет и пища. Тише едешь – дальше будешь. Поживём – увидим – победим! – с этими словами шарообразная золотая рыбина-ниндзя нырнула и исчезла, а Клякса и Фью даже не заметили, что она появлялась.

– Посмотри, съедобные? – принцесса снова оказалась рядом с Куртом. Она развернула носовой платок: там лежало несколько жёлтых и коричневых грибов. – Подботиновик, – ответил Курт, рогом показывая на коричневые. – Сущий деликатес. Послевкусие с ноткой дорожной пыли. А это, – рог переместился к жёлтым грибам, – настоящая редкость: желтильоны. Основная нота – банан с лимоном, послевкусие – манго, сытные как кукуруза.

После тепловой обработки напоминают плавленый сыр.

– По-моему, ты сказал «да», – довольно кивнула Клякса и завернула грибы обратно. – А вон там ещё есть!

– Тише едешь – дальше будешь, – мрачно пробурчал Курт себе под нос, отсутствующим взглядом провожая принцессу. – Поживём – увидим… Клякса, нет, эти даже не трогай!

Клякса испуганно вздрогнула.

– Они ядовитые!

– У-у-упс. – Рука, протянутая за ярким грибом-граммофончиком, нехотя вернулась обратно.

– Ох уж мне эти люди, – Курт с недоумением покачал головой, так что его белопенная грива разметалась.

 – Понятия не имеют, что есть можно, а что нельзя.

Клякса убежала собирать молодые еловые побеги для лечебной настойки Фью; их она тоже складывала в платок, в горстку трав, подботиновиков и желтильонов.

– Я ещё понимаю, инстинкт единорога помогает тебе отличить съедобное от несъедобного, – задумчиво сказала принцесса. – Но откуда ты столько знаешь про лекарственные растения и что чем лечат?

– Это всё приёмный папаша, – машинально ответил Курт.

Он до сих пор прокручивал в голове «поживём», «увидим» и «победим». – Он мне всё показал, рассказал.

– Какой ещё «приёмный папаша»? – тут же спросила Клякса, и Курт проклял собственную неосторожность. – Почему ты до сих пор ничего про него не рассказывал?

– Потому что никто не спрашивал, – ответил Курт и добавил, неодобрительно глядя на Фью: – А ещё потому, что один профессиональный щебетун у нас не понимает слова «частная жизнь».