Трудно быть единорогом!

Фью возмущённо нахохлился, но, к счастью, не издал ни звука.

– Клянусь, мы будем молчать! Как две могилы! – торжественно пообещала принцесса. – Правда, Фью?

Фью обиженно выглянул из-под нахохленных перьев и нехотя кивнул.

А Курт вкратце поведал историю о том, как давным-давно, когда он был ещё совсем маленьким жеребёнком, на берегу реки его нашёл гном и…

– Настоящий гном? – перебила Клякса, глядя во все глаза. – Или ты издеваешься?

– Гном, гном, – недовольно подтвердил Курт. Он не любил, когда его перебивали.

– Один из семерых гномов? – опять спросила принцесса, едва сдерживая смех, и Фью тоже прыснул. Хихикать ему больное горло не мешало: возможно, он издавал звуки каким-то другим местом. – Прямо как в «Белоснежке»? – добавила она, отсмеявшись.

– Да, один из тех самых семерых, – с достоинством продолжил Курт. Он считал, что раз уж слушатели настояли на рассказе, то можно и выслушать его серьёзно, как полагается. – Он смылся от остальных, потому что его достало бесконечное обожание Белоснежки.

Шёлковые волосы, чёрные как смоль, лилейно-белая кожа… Мило, конечно, но, если всё время слушать одно и то же, надоедает.

Курт замолчал, увидев, что принцесса раскрыла рот, а Фью – клюв.

– Что такое? – с подозрением спросил он.

Клякса захлопнула рот, откашлялась и произнесла:

– Разве «Белоснежка и семь гномов» – это не сказка?

Курт приподнял одну серебристо-белую бровь. Потом сказал:

– А вам не приходило в голову, что вы сейчас говорите с единорогом?

– Рог у тебя не лиловый, он не поменял цвет, – растерянно сказала принцесса.

 – Значит, ты не врёшь!

Курт поднял вторую бровь.

– Конечно, не вру!

Ну правда: принцесса, которая подружилась с семью парнями, причём все они были гораздо меньше её ростом… Такое разве можно придумать?

– Ого, ещё один!

С семи гномов внимание Кляксы переключилось на маслянистый ярко-жёлтый гриб, красивый, как на картинке.

– Не брать! – скомандовал Курт.

– Тоже ядовитый, что ли? – недоверчиво спросила Клякса.

 – По-моему, очень симпатичный!

– Если его съесть, можно как следует выспаться. Проспишь года два-три.

– Года два? – повторила принцесса, снова с таким взглядом, который означал «да ладно, хватит меня дурить».

– Спящую красавицу знаешь?

– Слыхала.

– Помнишь, сколько там продрыхло всё королевство? Это храпёнок, гриб-храповик, или крепкий спун, очень опасный.

– Ничего себе! – поразилась Клякса.

– Да-да.