Труфель

Катя не убирала за ним, не мыла его блюдца, кормила от случая к случаю и разве что для собственного удовольствия, и, тем не менее, вся его привязанность принадлежала ребёнку, этой непослушной упрямой взбалмошной и такой яркой и не похожей на всех остальных маленькой Катюше. «Глаза, как блюдца, на поллица, как озёра – в них утонуть можно…как отказать ей даже в малейшей просьбе, а тут на тебе – крик души о помощи. Нет, придётся выручать. Пяточок я или поросячий хвостик? Друг я ей, в конце концов, или мягкая игрушка?» Труфель купался в Катюшином внимании и одновременно обдумывал дальнейший план действий.

«Ну, вот, сейчас проревётся, уйдёт в дом трескать конфеты, а я незаметно поищу. Хоть и смеются они надо мной, что морда, дескать, плоская, и страшён я до безобразия, а я кот хоть куда! И Катина мама, хозяйка моя не солощая, тоже считает меня красавцем и умницей. Ездила за мной, аж, в другой город. Перс я, оказывается, экзот. Ну, то есть перс, но плюшевый, с недлинной бархатной шерстью. Нос у меня задран, усы роскошные, торчат вперёд, будто сотворены из лески. Шубу ношу угольно-чёрную, на солнце шуба отливает бурым. А янтарные мои глаза овладевают вниманием всех проезжающих мимо. Как морду в окно машины высуну – все водители по дороге и пассажиры их улыбаются мне и в мою сторону руками тычут. Чудаки. Хотя, от такой красоты неземной и сам бы я разомлел, как пломбир под июльским солнцем. Ну, хорош, хорош, не завидуйте. Меня разве что Катина бабушка шибко не любит. Говорит, урод уродом, не могли, мол, обычного кота завести, чтоб хоть по носу щёлкнуть можно было. А то нос как пуговица, суёшь еду в рот – попадаешь в глаза, бракованный зверь. Ну, я им докажу, что хоть морда у меня и плоская, зато я ого-го!!! Да куда же оно закатилось, кольцо это непутёвое? Маленькое… камень, правда, сверкает… розовый, искусственный кристалл, переливается на свету, хоть зажмуривайся».

Катя, погоревав минут пятнадцать на скамейке дачного домика, потискав от души мягкого Труфеля, и впрямь ушла заедать горе конфетами.

Труфель, шести килограммов весом, буквально, сполз со скамьи, как большая желейная конфета, мягко плюхнулся на плиточки и неспешно зашагал в сторону сарайки. «Найду я твою забавушку, Катерина, будет тебе твоё колечко, отдушина, радость твоя».

Когти массивных пластичных лап мягко поскрёбывали о плитки, ведущие к сарайке, где Катин дедушка хранил дачный инвентарь: вёдра, грабли, лейки, лопаты, тяпки и прочую бесхитростную утварь для огородных грядо-копательных работ.