Трям! Здравствуйте!

Князь не возражал, у него не было ни малейшего желания первым трогать эту вещь!

Раскин присел рядом со свертком, аккуратно сорвал почтовую бумагу и откинул сероватую ткань, которой еще была обёрнута рама. Затем встал и отошел на пару шагов, как подобает, если хочешь хорошенько рассмотреть картину.

Но картины не было. Рама оказалась пуста. Точнее, не совсем пуста, в ней был холст, а на холсте – какое-то гряз-зеленое поле, нечто вроде заднего фона для портрета. Но самого портрета не было.

– Э-э, – с трудом произнёс Руди, – Эраст Львович говорил, что из Каира должны прислать портрет некоего господина…

– Всё верно! Всё в порядке, – Раскин, как ни странно, прямо-таки засиял довольством, – так и должно быть.

Думаю, скоро этот господин нас посетит. А теперь, прошу меня извинить, мне пора. Можете меня не провожать, – он схватил руку князя, фамильярно потряс её и бодро вышел из кабинета.

Руди остался наедине с рамой. Савин кое-что рассказа о человеке на портрете, но почему-то не предупредил, что тот может «отсутствовать».

Или сам не предполагал? Рудольф с раздражением подумал, что уважаемый Эраст Львович, похоже, не очень серьёзно относится к его участию в их общем деле.

Князь присмотрелся к холсту. Зеленоватая краска, словно болото, затягивала взгляд. Кажется, он простоял так несколько минут, ему даже начало казаться какое-то движение в зеленых разводах.

Руди резко тряхнул головой, тут же вспомнив про мигрень. Еще некстати вспомнилось, что в Зимнем его вчера так и не приняли.

Какой-то лакей объявил, что, де, их высочество не желает никого видеть. Да, конечно, на неё в тот день напал настоящий демон, но Рудольф понимал, что дело не только в происшествии с демоном.

– Ничего, скоро милая София заговорит по-другому, – вслух произнес он, быстро закрыл холст тканью и задвинул раму за кресло. Но легче от этого не стало.

Глава 3. Долги и обещания

3 мая, понедельник, 19** г.

Жанна

Жанна по привычке обернулась, окинула взглядом узкий двор и шмыгнула в парадную.

Никогда нельзя терять бдительность, даже у своего дома. Особенно – у своего!

Комендантского часа нет, но братья всё равно решили на несколько дней затаиться, как можно меньше появляться на улице. Наставники сказали, что это разумно, не стоит рисковать зазря. Так что в понедельник Жанна сразу после смены пошла домой.

В парадной было сумрачно и очень тихо. Должно быть, все соседи сидят себе по домам. Сидят и боятся.