Сожги венец безбрачия

И еще и ждал, пока я выйду от тебя, чтобы загладить вину.

– И ты уже поплыла. Я тебе одолжение сделал. Потому что дал ему вложиться в тебя ресурсом и резко стопарнул.

Глава 4. Можно я буду твоим рыцарем?

– Если мужик хочет в тебя вложиться – пусть вкладывается, – Матвей отхлебнул кофе и поморщился: – Мать моя, сколько сахару! Как ты это пьешь? – он налил себе полный стакан воды и залпом выпил.

– Пью и молча радуюсь, – я отобрала у него свою чашку кофе.

Организм, переживший сегодня немалый стресс, требовал кофеина и сахара.

– Так вот, неважно, каким ресурсом мужик вкладывается. Хочет оплатить стоматолога? Прекрасно. Желает поехать на дачу к твоей маме и вскопать грядки? Еще лучше. Пусть вкалывает, молотя или куя. Ибо чем больше мужик вкладывается, тем сильнее к тебе прикипает. И о расставании у него даже мысли не будет, ведь в тебя вложены деньги, нервы и время. А когда из вложений только – пардон муа – половой орган, то и бросить тебя легко и просто. Поэтому не старайся быть супер-женщиной, мчась впереди паровоза.

«Сама грядки вскопаю, сама оплачу зубы» – сразу забудь. Навсегда! Не пытайся угодить мужику, демонстрируя, какая ты самостоятельная. Спасибо! – он принял из рук официанта блюдо с пирожными.

– Может, мне еще в обморок падать каждые пять минут, чтобы он меня на руках таскал?

– А неплохо было бы, кстати, – Матвей принялся за шоколадный эклер. – Живой пример: Никита тебя дверью по голове огрел, любезно предложил отвезти к доктору, а ты отказалась. А после этого еще покорно поплелась в ресторан.

– Не поняла, Матвей, мне нужно было изображать умирающую и позволить отвезти себя в больницу? Это ты имел в виду? – спросила я.

– Нет, Лаура. Нужно было сказать, что у тебя свидание, поэтому не можешь. Чтобы он эту встречу вымаливал и ужом извивался.

Я молчала. Не знала, что ответить.

– Тебе уже не двадцать, Лаура. Знаешь, в чем разница между отношениями в двадцать и тридцать лет? В том, что женщина в двадцать полностью контролирует отношения, и мужика это устраивает.

Он влюблен. У него всё решает не мозг, а то, что между ногами. А в тридцать он уже сопротивляется женскому контролю изо всех сил. Тебе тридцать два, Лаура. А ты позволяешь мужикам вертеть тобой, как они хотят.

– Это не так, – возмутилась я.

– Это так, да, – Матвей вытер губы салфеткой. – Ты должна научиться мягкому контролю, чтобы мужик даже не понял, что у него отняли свободу. А если и поймет, то ему это должно понравиться.