Улыбка Кубы

В любой забегаловке! Прости, в любом ресторанчике – виртуозы. Ты сама это увидишь. И сказал, понизив голос мне на ухо: – Тут любую забегаловку называют рестораном.

Ага, кафе, значит, знаменитое. Чем – мне сейчас скажут. А народу тут! Не протолкнуться! Сквозь толпу людей пробираемся по узкой деревянной лестнице на второй этаж. К счастью, здесь есть свободный столик. Его только что освободили. Усаживаемся за него. Дядя Андрей что-то заказывает официанту, и нам приносят по стакану прозрачного напитка. Он чуть зеленоватый, со льдом, на поверхности плавают листики мяты.

– Мохито, – объявляет дядя Андрей, – любимый напиток писателя Хемингуэя. – Он смотрит на меня, ожидая реакции. Ее нет, и тогда он продолжает: – Хемингуэй прожил в Гаване двадцать лет. Последние годы жизни. Он выбрал Кубу как самое лучшее место на земле.

И снова пауза с ожиданием. По выражению его лица я понимаю, что он ждет моих восторгов и восклицаний. Саня тоже ждет. И тоже выжидающе смотрит. А я молчу. У меня ноль эмоций. Я не понимаю, чем я должна восхищаться.

– Хороший напиток, – одобряю я, отпив два глотка. И оглядываюсь по сторонам.

Любопытное местечко! Все стены в фотографиях, а пустые места до миллиметра исписаны автографами. Пожелай я тут расписаться – не найду двух сантиметров для своей закорючки.

Наконец, мои спутники догадываются о моей необразованности.

– Ты знаешь такого писателя – Хемингуэя? – спрашивает Саня.

Я пожимаю плечами.

– Вроде бы знаю, – тихо говорю я, а потом сознаюсь. – Нет, не знаю. Простите.

– Это его любимое кафе, – добавляет Саня, – в Гаване он чаще всего бывал здесь.

– Ваш знаменитый кубинский писатель? – спрашиваю смущенно и осторожно.

Дядя Андрей смотрит на меня с насмешкой.

– Эх вы, нынешние молодые россияне, – упрекает он. – Не знаете Хемингуэя! А мы в вашем возрасте его любили и чтили. И в каждом доме был его портрет. И в доме твоего деда, кстати, тоже, – добавляет он.

И я вспомнила! Точно ведь! На боковой стенке дедушкиного книжного шкафа и правда висел портрет бородатого человека с крупными темными глазами. У него был толстый серый свитер с отворотом. Этот портрет и сейчас висит в бабушкиной квартире!

Я покраснела.

– Ну… мы знаем других писателей… – сказала, чтобы хоть как-то оправдаться.