Ульрик, кто же ты?

 – Да у него же шерстяные носки вместо ушей!

– Ха-ха-ха! – Хохот полетел по Ромашковой пустоши и эхом покатился по садам, перескакивая барбарисовые изгороди.

– Шерстяные уши! Вот это страшилище! В жизни не видел таких гномов.

– А это и не гном. Он тролли-гномли-бом! – Маленькие забияки потешались над бедным Ульриком. – Может, ты ещё и пыльцы одуванчиков боишься?

Они сорвали несколько цветков и принялись подпрыгивать, подсовывая ему под нос жёлтые мохнатые одуванчики. И тут… Ульрик громко чихнул. А потом ещё раз.

– А-а-а! – в ужасе закричали гномики.

Они побросали корзинки с птичьим молоком и бросились врассыпную.

Щёки Ульрика вспыхнули, и он выронил корзину, из которой высыпалось птичье молоко. От обиды он растоптал его и помчался домой.

Прибежав в сад, он вскарабкался по стволу клёна и забрался в воронье гнездо. Вот здесь уж гном разрыдался, вытирая рукавом слёзы, катившиеся по щекам.

– Что случилось? – Тётушка Пэт с тяпкой в руках выглянула из-за розового куста.

– Неужто птичье молоко оказалось тебе не по вкусу? – хохотнул дядюшка Тилль, переворачиваясь в гамаке на другой бок.

Но Ульрик не ответил и зарыдал ещё сильнее.

– Ну же, слезай. – Тётушка Пэт подошла к клёну и постучала по стволу. – Хочешь, я принесу головку твоего любимого чеснока? Он как раз поспел, ты ведь знаешь, я специально для тебя его выращиваю.

После этих слов Ульрик соскочил с ветки на землю и, крепко обняв тётушку Пэт, уткнулся в её передник:

– Они говорят, что у меня шерстяные носки вместо ушей.

– Что ты! – испуганно произнесла тётушка Пэт. – Ты самый обычный гном.

– Тогда почему у меня такие мохнатые уши? – Ульрик посмотрел прямо в глаза тётушке Пэт. – И я чихаю от пыльцы одуванчиков. А садовые гномы…

– Её не боятся, – закончила за него тётушка Пэт.

– Думаю, пришла пора обо всём ему рассказать, – сказал дядюшка Тилль и со скрипом слез с гамака.

Глава 3. Страшный секрет

Тётушка Пэт поведала о той страшной ночи, когда к ним в сад ворвался пятнистый кабан.

– В холщовой сумке? – вскочил Ульрик, опрокинув садовый стул прямо на клумбу с петуньей.

– Да, – кивнула тётушка Пэт, не обратив внимания на испорченные цветы. – Сейчас покажу.

Она скрылась в дупле старого клёна. И вскоре вынесла ту самую сумку, которую девять лет назад обронил пятнистый кабан.